Кровь Олимпа - Кейт Ашер

— О ком же нам тогда поговорить, а? — прорычал он. — О твоем отце? О великолепном Аиде, который лично отправил меня в бездну?

— О, так это Аид виноват в твоем катастрофически неудачном загаре? — Он снова зарычал. — Я даже не знаю, то ли презирать его за то, что он стал причиной существования этого сияющего недоразумения, — я указала на всё его тело, — то ли поблагодарить за то, что до этого момента у меня не было сомнительного удовольствия общаться с тобой.

Гиперион двигался быстрее, чем можно моргнуть. В одну секунду он был в десяти футах, в следующую его мясистая рука сжалась на моем горле. Без видимых усилий он поднял меня в воздух. Я закашлялась, из-за чего он слегка отшатнулся, кривя губу.

— Ты… сделал… — остаток фразы застрял, так как мои голосовые связки были безжалостно сдавлены. Даже болтаясь ногами где-то на уровне его голеней, я умудрилась состряпать злобную мину.

«Белладонна?» — послышался слабый голос Келиса.

«Занята,» — коротко отправила я в ответ.

Гиперион нахмурился, словно в нерешительности. Немного ослабив хватку, он спросил:

— Что я сделал?

Воздух тонкой струйкой просочился в поврежденное горло, и я задала вопрос, который мучил меня с того момента, как он меня схватил:

— Ты заходил к Посейдону по дороге сюда?

Лицо Гипериона тут же перекосилось.

— Я не видел Посейдона эоны лет. — Его брови сошлись на переносице так сурово, что это должно было быть больно. — Что означает твой вопрос?

Я ухмыльнулась настолько, насколько позволяла его огромная рука.

— О, ничего особенного. Просто у тебя изо рта несет вялым рыбьим хером.

Оскорбление достигло цели. Гиперион взревел, отшвырнул меня и вспыхнул таким ярким светом, что мог бы ослепить человека за милю. Вспыльчивый и уязвимый. Легко провоцируемый.

Я зажмурилась, ударившись о землю, и использовала инерцию, чтобы перекатиться в присед. Тьма вырвалась из моих ладоней. Чернильные змеи точно знали, куда идти. Но в тот момент, когда они должны были обвиться вокруг ног Титана… ничего не произошло.

У меня всё внутри похолодело. Когда я попыталась призвать тени обратно, возникло болезненное покалывание, усиленное довольным смешком Гипериона. Волосы на голове встали дыбом.

— Ты думаешь, твои тени могут на меня подействовать? — издевался он с верхом высокомерия. — Что есть тень?

— А-а! — вскрикнула я, когда кулак врезался мне в живот. Я согнулась пополам, хватая ртом воздух, паника взорвалась внутри от внезапной нехватки кислорода. Я царапала землю, словно мои пальцы могли выскрести кислород из пепла.

«Белладонна, где ты?!»

— Тень — это лишь отсутствие света. И если ты не заметила, здесь света в избытке. Моя сила делает твою… бесполезной.

Резкий удар в висок подтвердил его слова, отбросив меня в грязь футов на сто.

«Белладонна!»

Даже сейчас я упрямо отказывалась открывать глаза, чтобы Гиперион не выжег их. Где-то вдали прогремел взрыв, и я надеялась, что это наши. Надеялась, что мы разрываем их армию на куски.

«Не знаю точно. Аполлон знает.»

Я не знала, подействует ли сила Титана на меня навсегда, и не собиралась проверять это в одностороннем бою. В этом и заключалась правда и мой страх: я понятия не имела, как одолеть Гипериона, когда мои тени бессильны, Жизни нет места в этом разрушении, а сработает ли Смерть против Титана?

Пора выяснить.

Выплюнув сгусток сладковатого ихора и один из коренных зубов в грязь, я потянулась в самую глубь себя, призывая свою самую опасную способность. Смерть отозвалась мгновенно и охотно — словно только и ждала, когда я попрошу. Она набросила невидимую сеть на всё вокруг, улавливая сущности душ поблизости. Каждое живое существо, попавшее в нее, вспыхнуло в моем сознании, как тысячи крошечных звезд.

Я быстро оценила их все, ища самую большую и яркую душу. Мои брови дрогнули, когда я нашла её, когда поняла, что Титан пытался скрыть от меня, но я быстро вернула лицу нейтральное выражение. Мне просто нужно продержаться… Самой ослепительной душой поблизости был вовсе не Гиперион, как я ожидала, а душа огромного фиолетового дракона в нескольких лигах отсюда.

Велира.

Она сияла, как солнце, затмевая всё остальное, даже Титана Света, стоявшего совсем рядом со мной. Это дало мне знать, что я вовсе не одна, как он пытался меня заставить поверить, что я всё еще в Геллеспонте, посреди проклятой битвы.

Смерть бросилась на него. Окутала его. Сомкнула свои черные пальцы вокруг его души размером с персик, светящейся так слабо, что её едва хватило бы осветить кроличью нору. Она была готова. Всё, что мне теперь нужно — физический контакт.

— Что ты делаешь? — прошипел он. — Почему у тебя такое лицо?

Сейчас.

Я вскинула руку, хватая его за щиколотку, прежде чем он успел понять, где уже видел этот трюк. Я рванула свою силу и крошечную душу, которую так крепко держала Смерть.

И ничего не произошло. Ни малейшего сдвига. Я дернула снова, и Гиперион рассмеялся.

— Ты думаешь, силы Аида достаточно, чтобы победить меня? — Он снова расхохотался, пока я отчаянно пыталась вырвать его душу из тела. — Я — Титан Света! Ты не можешь уничтожить меня, потому что я и есть свет. Я отец твоего солнца, твоей луны и твоей зари. Я один из четырех столпов мира. Всё, что ты знаешь и понимаешь, перестанет существовать без меня, а значит, я непобедим.

Я вознесла безмолвную молитву любому, кто мог услышать.

«Золотой? Мне сейчас очень нужна помощь.»

«Мы уже в пути. Не сдавайся,» — взмолился он.

Но Жизнь ответила там, где Смерть не смогла. Моя надежная маленькая подруга устремилась к поверхности, стекая к самым кончикам пальцев. Словно она безмолвно говорила: «В последний раз».

Возможно, тщетно, но я потянула снова.

Гиперион зашипел. Он нагнулся, схватил меня за косу и потащил прочь, так что мне пришлось отпустить его ногу, чтобы он не содрал мне кожу с головы. Не дав мне и секунды на борьбу, он прижал меня к пепельной земле всем своим телом. Я извивалась под ним, используя все приемы, которым меня научил Харон, чтобы сбросить нападающего, но его главный совет оставался бесполезным: не попадайся в такую ситуацию изначально.

Поздно, Хар.

Я снова дернулась, пытаясь извернуться так, чтобы оттолкнуть его, и Гиперион кряхтнул. Что-то дернулось против моего бедра, и внезапно вонь оливкового масла перебила его зловонное дыхание. Я замерла, осознав,