Следуя за любовью - Ханна Коуэн

– Не нужно было этого делать, Броуди. Он действительно этого не стоил. Ему было просто обидно, что я все это время не сидела, тоскуя по нему.

– Конечно, это того стоило. Мне так давно хотелось это сделать.

Уголок ее губ изгибается в улыбке.

– Может, он и не привлечет адвокатов, но точно не будет сидеть сложа руки.

Я прижимаю Анну к себе и целую в лоб, прижавшись губами к мягкой коже.

– Пусть попробует, детка. Ничто не заставит меня пожалеть, что я ему врезал.

Даже звонок Гаррисона следующим утром с известием, что представитель «Свифт Эдж» едет в Черри-Пик для срочного совещания.

Я бы сделал это еще раз, если бы мог.

42. Аннализа

Реджи Беккет совсем не такой, как я ожидала. Это пожилой человек с ослепительной аурой утонченности и вдумчивости. На нем рубашка в розово-красную клетку и светлые джинсы с вытертыми пятнами на бедрах. Он садится за обеденный стол напротив меня и Броуди. Красная шляпа, подходящая к остальному наряду, лежит рядом с ковбойской шляпой Броуди и чашкой горячего кофе, который я ему приготовила.

Я играю пальцами под столом, меня с ног до головы пронизывает нервная дрожь. Броуди не ожидал, что поговорить с ним приедет именно Реджи, но это приятная неожиданность. По его словам, другие варианты были гораздо, гораздо хуже.

– У тебя прекрасный дом, Броуди. Это место – просто чудо, – говорит Реджи, пытаясь растопить лед.

Броуди натянуто кивает, облокотившись на стол и крепко сцепив пальцы. Он отзывается:

– Дом такой красивый, что отсюда тяжело уезжать.

Я морщусь от суровой честности его слов. Атмосфера напряженная, преисполненная невысказанных тревог и опасений с той самой минуты, как я открыла дверь и впустила Реджи во второй дом на ранчо Стилов. Необычно видеть Броуди таким измученным, и я изо всех сил стараюсь придумать, как бы его успокоить.

Он нервничает не потому, что сожалеет о сделанном накануне. Когда он сказал, что охотно повторил бы, я ему верю. Тут что-то другое, и навскидку я бы предположила, что от этой незапланированной встречи он ждет самого худшего. Возможно, что студия решила умыть руки и разорвать с ним контракт.

Он слишком долго оставался дома. Когда Броуди прервал гастроли, они лишились из-за него кучи денег, а теперь… теперь он снова в Черри-Пике. Не знаю, что именно обсуждалось в Нэшвилле, но не потому, что он скрывал от меня эти детали, а потому, что у нас не было времени толком об этом поговорить. С тех пор, как он туда уехал, все так навалилось.

И все опять сводится ко мне.

Из-за преследовавшего меня репортера он вернулся домой почти сразу после отъезда, а из-за моего бывшего жениха к нему примчался глава «Свифт Эдж». Чувство вины съедает меня изнутри, яростно отгрызая кусок за куском.

Если Броуди потеряет все, ради чего трудился всю свою жизнь, даже не знаю, что я буду делать. Что мы будем делать.

Выражение лица Реджи не дает ни единой подсказки. Он спокоен и любезен, даже слишком, учитывая, какие трудные вопросы придется обсудить.

– Да, с таким домом я, пожалуй, тоже не спешил бы уезжать. Не могу тебя винить. Но жизнь в этом смысле несправедлива. Было бы гораздо легче, если бы можно было собрать все, чего мы хотим, в одном месте, правда? – спрашивает он.

Я ожидала, что подобные вещи будут высказываться язвительно, как родители выговаривают упрямым детям, но в тоне Реджи нет ничего подобного. Я уверена, что Реджи и правда так думает. Он говорит без осуждения и от души.

– Вот уж точно, Реджи! – отвечает Броуди.

Я прижимаюсь коленом к его ноге, и он под столом кладет ладонь мне на бедро. Рука у него горячая и прожигает мне джинсы, остро напоминая, что он хочет, чтобы я была рядом. Мы пройдем через это вместе. От переполняющих эмоций у меня в горле встает ком, и я едва дышу.

– Прошу прощения, что не предупредил о своем приезде заблаговременно. Хотел дать тебе пару дней, чтобы разобраться с последними происшествиями, но ты же знаешь моего сына. Спорить бесполезно. Но, надеюсь, моего звонка утром хватило.

– Лучше, чем ничего, – говорит Броуди. – Спасибо.

Реджи переводит взгляд на меня, ласково улыбаясь.

– И, конечно, я рад возможности познакомиться с тобой, милая Аннализа! Ты гораздо красивее, чем описывал Броуди.

– Правда, Броуди? – Я гляжу на него украдкой, и сердце у меня трепещет, когда я вижу неприкрытую любовь во взгляде его голубых глаз.

Он проводит большим пальцем по внешней поверхности моего бедра, и мне приходится сдерживать дрожь.

– Я не виноват, что твою красоту невозможно описать.

Я бы сидела и флиртовала со своим парнем весь день напролет. Но нельзя. И от одной мысли о том, зачем мы здесь, я прихожу в себя.

– Спасибо вам обоим за комплименты. Но нужно сосредоточиться на настоящей причине, для чего мы здесь собрались.

– Ты права. Вечно я по-стариковски отклоняюсь от темы, – упрекает Реджи самого себя. – Буду говорить напрямик. Броуди, ты очень талантлив. Невероятно талантлив. «Свифт Эдж» берет только лучших из лучших, и для меня было честью с тобой работать. Я хочу продолжать с тобой работать. Но, по-моему, сейчас я должен задать тебе вопрос: хочешь ли ты работать со мной. Со студией в целом.

Вопрос громыхает, словно удар кулаком по столу, врубая аварийную сирену. Я напрягаюсь, и Броуди это чувствует. Он успокаивающе поглаживает меня по колену. Но ведь дело не во мне, и я пытаюсь принять уверенный вид.

– Конечно, хочу, Редж. Я хочу заниматься музыкой до конца жизни. Проблема не в этом, – отвечает Броуди.

Реджи поджимает губы, взвешивая его слова.

– Тогда объясни, в чем же проблема, чтобы уже забыть об этом. Гаррисону становится невтерпеж. Нам нужен план, который можно ему показать, если ты хочешь продолжать с нами работать.

– Гастроли. Не знаю, решусь ли я. Только не сейчас. На меня сейчас столько всего навалилось здесь, в Черри-Пике.

– Что за гастроли? – выпаливаю я.

Реджи переводит взгляд с меня на Броуди. Кажется, тут есть что прояснить. Я отгоняю панику и пытаюсь сохранять здравомыслие.

– Это же не сразу будет мировое турне, Броуди! Мы же не первый раз в седле, так сказать. Мы знаем, что тебе, возможно, потребуется начать с малого. Как и большинству