Мы становимся тьмой - Грейс Морроу

— Нет… — Талия покачала головой, желая заставить свой рот замолчать. Желая, чтобы ее тело перестало вести себя как трусливое.

— Нет, что? — Королева наконец отпустила ее, отступая назад.

Талия обмякла у клетки, не в силах подняться, не в силах остановить слова, застывшие на ее губах, как проклятое признание.

— Там болезнь, — наконец прохрипела она.

— И?

Талия не могла смотреть на мать. Она уставилась на лужу слюны под конечностями Вампирши.

— Она вызывает безумие.

Королева замялась.

— Как она распространяется?

— Через их укусы. — Желудок Талии скрутило, но она не могла забрать слова обратно. Не могла стереть знание, которое только что передала матери на серебряном блюде.

— Откуда взялась эта болезнь?

Талия покачала головой, глаза наполнились слезами, но она отодвинула кислоту.

— Я не знаю.

Лучшая ложь — та, в которую вплетена правда.

Слова Кассия низко пророкотали в ее ухе. Талию сейчас вырвет.

— Есть лекарство от этой болезни?

Талия прогнала желчь из горла. Она хотела бы иметь клинок. Хотела бы иметь что-то, чтобы отрезать свой предательский язык. Ей следовало просто отправить то проклятое письмо о болезни, если бы только ей не пришлось сейчас признаваться матери, которая стояла над ней, как разгневанное божество.

— Я не знаю.

Талия наконец подняла взгляд и увидела над собой королеву, надменную и холодную, ничуть не похожую на ту женщину, которая сначала поручила ей эту миссию. Женщину, которая, казалось, почти сожалела, что отправляет свою дочь, как ягненка на заклание.

Она хотела бы, чтобы земля разверзлась и поглотила ее. Хотела бы, чтобы мать просто засунула ее в клетку к Вампирше, если бы это спасло ее от рева в голове — в ее сердце.

Ледяные пальцы сжали ее подбородок, и Талия вздрогнула, когда мать подняла ее лицо.

— Ты хорошо поработала, моя дочь. — Талия дрожала, когда королева взяла ее за щеку. — Возможно, я ошибалась. Ты служила Агрипе. Гораздо больше, чем я думала.

Королева отпустила ее, и Талия обмякла.

— Учитывая эту информацию, я верю, что наш враг стал на шаг ближе к своей гибели. — Королева двинулась к лестнице, ее платье струилось за ней.

Она остановилась, прежде чем исчезнуть под затененной аркой. Королева оглянулась через плечо, и Талия заставила себя встретить взгляд матери. Посмотреть на женщину, которой она стала, которая отравила ее так же основательно, как вампирский укус.

— Агрипа запомнит твою роль в этом, Талия. Я запомню.

Затем она исчезла, оставив Талию дрожать в собственной луже горького сожаления.

Глава 42

Она не думала, что сможет взглянуть на него.

Она не вынесет мысли о том, каким будет лицо Кассия, когда он поймет, что она наделала — что она предала его.

Поэтому она осталась в подвале, рядом с Вампиром, который время от времени пытался броситься на нее сквозь прутья. Чья лужица слюны выросла настолько, что грозила вытечь из-под клетки.

— Блядь, Талия.

Талия медленно подняла голову и увидела Маркуса на пороге. Он бросился к ней, поднимая ее.

— Я не знал, — выдавил он, глаза широко раскрыты. — Я понятия не имел, что твоя мать пытается сделать…

Талия покачала головой, пустота звенела, как пустой колокол.

— Я знаю.

Лицо Маркуса вытянулось, когда он сжал ее руки.

— Ты ледяная.

Талии было все равно.

Ей было все равно, что ее прикосновение было ледяным, когда Маркус выводил ее из часовни.

Ей было все равно, что ее ноги онемели, а запястья были в синяках.

Ей было все равно, когда Маркус наконец оставил ее одну в ее комнате, даже ревущий камин не мог растопить холод, который охватил ее. Ужас того, что она сделала — в чем призналась.

Дверь со скрипом открылась, но она не обернулась. Аромат эвкалипта и мяты окутал ее.

— Талия?

Она не заслуживала своего имени на его языке. Не заслуживала той жалкой части себя, которую это утешало.

— Что случилось? — Слова Кассия пророкотали.

Она резко встала и подошла к камину. Она поставила ноги на испачканный ковер, пытаясь создать между ними расстояние.

Отделить его от того, что она раскрыла своей матери.

Потому что после этого Кассий никогда больше не заговорит с ней. Он может даже убить ее, и она не будет винить его за это. Ни капли.

— Посмотри на меня. — Его голос смягчился.

Она не могла видеть выражение его глаз, когда он поймет, что она предала его. Ее мать использует информацию, которую она выдала, любым способом, чтобы убить его и всех остальных в Ваккариуме.

Ее глаза затуманились, кислота пробиралась по горлу, когда нежная рука сжала ее руку.

Она не могла этого сделать. Не могла позволить ему увидеть…

Кассий потянул ее, заставляя повернуться к нему.

Как только он увидел ее лицо, он напрягся, отпустив ее руку.

— Что ты сделала?

Талия едва видела его сквозь слезы.

— Прости, — прохрипела она.

— Талия, что ты сказала? — Слова Кассия заострились, как лезвие.

— Она знает, — выдавила Талия.

Кассий шагнул ближе. Она не могла пошевелиться, не могла сбежать от него.

— Что она знает?

Талия покачала головой, ее спина горела от огня.

— Мы были правы, она подозревала, что есть болезнь.

— И?

Талия заставила себя встретить его суровый взгляд.

— Я подтвердила это.

Кассий выглядел так, будто его ударили ножом.

— Зачем ты это сделала?

Талия отвернулась, ее желудок скрутило. Тишина опустилась, тяжелая, как молот.

Кассий наконец издал горький смешок.

— Значит, вот оно? Ты получила то, что хотела.

Талия вскинула голову.

— Что я хотела?

Лицо Кассия потемнело.

— Твоя месть Вампирам. То, чего ты добивалась тринадцать лет.

— Я не хотела ничего из этого, Кассий. Я не хотела быть вынужденной выходить замуж за Вампира. Я не хотела быть причиной того, что у нее теперь есть власть убить вас всех. И я, блядь, точно не хотела, чтобы ты превратился в одного из них!

Кассий покачал головой, его глаза были как осколки льда.

— По крайней мере, мы наконец-то честны.

— Честны? — выдохнула Талия. — Честны?

Она сделала шаг к нему, пальцы сжались в кулаки.

— Ты не был честен с того момента, как ступил обратно в тот тронный зал.

Челюсть Кассия дернулась, но он ничего не сказал.

— Думаешь… думаешь, мне было легко? — выдавила она. — Лгать тебе? Не иметь возможности ничего сделать, когда мать допрашивала меня?

— Что она сделала с тобой?

Талия закрыла глаза, осознав свою оплошность, но она