Подружка №44 - Марк Барроклифф

Хорошо, что она согласилась на денежную работу. Пола – одна из редких современных художников, действительно умеющих рисовать. Разумеется, в своем творческом поиске она об этом напрочь забывает. Чтобы в мире высокого искусства тебя принимали всерьез, необходимо быть посмешищем для простых смертных. Как я неустанно твержу Поле при каждой нашей встрече, высокое искусство существует только для того, чтобы бездельники, богатые и богатые бездельники могли чувствовать себя умнее нас всех. Творения Полы, как правило, напоминают мусорную скульптуру в углу нашей кухни, но я убежден, что она могла бы писать настоящие картины: уличные сцены, пейзажики, щенков и всякое такое.

Нарисовала она как-то раз и мой портрет, а точнее – шарж: я выглядел килограммов на десять тяжелее, чем в жизни, и вид у меня был затравленный. По словам Джерарда, меня как будто попросили убраться из кровати.

– Великолепно, – сказал я. – А ты знаешь, что Фарли умер?

Удивляюсь, как быстро я привык сразу переходить к делу.

– Да, получила письмо от Джерарда. Туда ему и дорога: мерзкий был тип.

Я вспомнил про ее имя и телефон на мониторе компьютера Фарли и решил потом расспросить поподробнее. Таким выражением лица, какое было у нее в данный момент, боксеры-тяжеловесы пугают противников, и я счел за благо пока не развивать тему ее взаимоотношений с Фарли.

– Значит, ты получила письмо.

«А вот это, наверное, любопытно», – подумал я.

– Что же там было – самобичевание, мольбы о прощении?

– Самобичевание? Это что? – переспросила Пола. Я забыл, как напряженно у художников со словами.

– Раскаяние, – пояснил я без малейшего высокомерия. Ну и что, если у Полы словарный запас деревенской девочки, зато у меня художественных навыков не больше, чем у моего пса.

– Нет, – сказала Пола. – Он назвал меня подлой изменницей.

Другие мужчины любят говорить одни и те же удачные остроты всем девушкам подряд; Джерард явно поступал так же с бранными словами.

– Значит, успокаивается понемногу?

– Да, пожалуй. Мне-то неважно, я с ним больше дела иметь не собираюсь.

Захлестнувшая меня теплая волна удовольствия ни малейшего отношения к Поле не имела. Я видел себя за рулем «Ягуара», с Элис, по пути в Озерный край на выходные – нет, лучше на неделю. С видом знатока, рассматривающего вино как произведение искусства, а не алкогольный напиток, я крутнул бокал с «Божоле» по часовой стрелке, втянул аромат, качнул головой…

– Ты все еще с тем хиппи?

Хорошо бы так и было: Пола тоже заслуживает счастья.

– Нет, – сказала Пола. – Он был нужен мне, только чтобы заполнить пустоту. Чтобы набраться смелости порвать с Джерардом.

«Интересно, – подумал я, – чтобы порвать с Джерардом, нужна смелость. Почему? Вот чтобы оставаться с ним, действительно нужно такое мужество, что герои всех, вместе взятых, войн просто отдыхают».

– Кто эта его новая подружка? – спросила Пола.

Мое «Божоле» вдруг стало горьким, как хина, острым, как дамасский кинжал, жутким, как клык шакала…

– Ни хрена у него никакой подружки нет, – процедил я. Пожалуй, чересчур выразительно.

– Врать он не стал бы, – возразила Пола. – Я его знаю. В том письме он писал, что я ему больше не нужна, потому что он нашел кого-то получше.

Многие сказали бы не просто «лучше», а «лучше для меня», но не Джерард. Он слишком честен. Я неторопливо затянулся.

– Он думает, что будет встречаться с той девушкой, Элис, которая раньше общалась с Фарли. Но он ошибается: она уже со мной.

– О-о-о-о, – протянула Пола, как будто на ее глазах кто-то врезался на велосипеде прямо в бровку мостовой.

– Нечего охать. Мы вместе провели выходные, у нас все было, и она встречается со мной. Точка.

У Полы поползли вниз углы губ, словно она пыталась изобразить маску античной трагедии.

– Он знает?

– Скоро узнает.

И я рассказал о своем знакомстве с Элис, о поездке в Венецию, о ее словах, что она волшебно провела время, – умолчав о наших неудачных опытах сексуального извращения и моем звонке Джерарду.

– Значит, Джерард с ней сейчас не встречается?

Все это время Пола напряженно внимала мне, вытянувшись в струнку.

– Они договорились на субботу.

– О-о-о-о-о, – еще раз протянула Пола с тем же выражением и чуть пригнула голову, будто в ожидании удара. – Зачем бы это, если она не собирается иметь с ним дела?

– Должно быть, хочет послать его, не раня его чувств.

– Посуди сам, – заметила Пола, – стал бы ты встречаться с девушкой в субботу вечером, только чтобы вежливо послать ее? Разумеется, выходные для того и придумали. А во вторник, часов в шесть, делать все равно нечего.

Когда Поле не хватало нужных слов, их недостаток восполнялся здравым смыслом.

– Но зачем ей встречаться со мной, а потом с Джерардом? Она не такая, чтобы спать с нами обоими.

– Любопытно, кто такие и где они водятся, – хмыкнула Пола. – И известят ли ведущих антропологов мира, когда найдут.

Я строго посмотрел на нее.

– Так что же ей нужно? – пробормотала Пола.

– Может, просто друг.

– Какая она, эта Элис?

– Замечательная. Красивая, незаурядная, очень умная…

– Хм-м, – промычала Пола. Хоть я и знал точно, что на собственной внешности Пола зациклена не больше других, она всегда осознавала, что не так умна и интересна, как требовалось Джерарду. Когда она делилась своими страхами с ним, он, разумеется, честно говорил, что она неумна и неинтересна, хотя ценит он ее за другие качества. На вопрос, какие именно, он, разумеется, внятно ответить не мог. Думаю, не последнее место среди них занимала готовность Полы мириться с его недостатками. В общем, все как у всех нас.

– Так это нормально, – сказала она. – Красивой, интересной, умной девушке нужен друг-мужчина, потому что, будем откровенны, таким девушкам ужасно тяжело найти друга-мужчину.

– Что ты имеешь в виду?

Она многозначительно посмотрела на меня.

– Ревность ли это, страшная как смерть? – спросил я. Когда напьюсь, меня частенько тянет на высокий стиль.

– Нет, просто на твоем месте я бы забеспокоилась. По-моему, это как-то странно. Мне кажется, она готова рассмотреть любые предложения.

Я хотел сострить насчет того, каких ей еще предложений после того, что предложил я, но вино или что-то другое связывало мне язык.

– И потом, – продолжала Пола доверительным, тошнотворно-дружеским голосом, – на твоем месте я бы задалась вопросом, что он ей наговорит.