Принцесса вандалов - Жюльетта Бенцони

Если не считать малоприятных ночей, число которых Изабель постаралась свести к минимуму, она проживала самое радостное время в своей жизни, лестное для ее гордости и тщеславия. Ей улыбались все — король, обе королевы и, конечно же, Мадам, очень довольная счастьем подруги. Папское бреве, одобренное императором, об отмене первого брака Кристиана было зачитано при дворе вслух. Супруг не жалел для нее драгоценностей, и всюду, где бы Изабель ни появлялась, она была самая красивая, самая нарядная и в самых роскошных украшениях. Это было чудесно! Это возбуждало, волновало. Это длилось… целых две недели!

Почему две недели?

Да потому что члены дома Мекленбург-Густров во главе с Густавом-Адольфом уперлись, как упрямые ослы, объявили себя поборниками интересов оставленной жены Кристины и дошли до того, что посмели упрекнуть короля Франции в том, что он дал согласие на невозможный ни с какой стороны брак. Вместе с тем они выразили надежду, что король объявит заключенный брак «несостоявшимся и отменит его, так как он наносит ущерб той самодержавной власти, которой королева Кристина обладает в своей стране»…

Требование вызвало немалое замешательство короля Людовика и министра Гуго де Льона. Замешательство, неожиданное для короля, который от макушки до пят был проникнут ощущением собственного величия. Ответ готовился чуть ли не месяц и был откровенно натянутым. Суть его сводилась к тому, что единственная забота короля это вернуть мир и покой в дом Мекленбургов. Затем, нимало не смущаясь, король сообщал, что «не был предупрежден о вышеозначенном браке и узнал о нем только из общей молвы». В заключение он обещал отправить «особого посланника» сьера Хейса, чтобы обсудить с принцами, каким образом «привести дело к доброму концу и ко благу и удовольствию и той, и другой стороны». Не сон ли это?

Однако Изабель, узнав о разразившемся скандале, времени терять не стала. В то время как ее супруг предавался печали, не зная, что еще ему предпринять, она засучила рукава и ринулась в чернильную битву. Взяв перо и окунув его в чернильницу, она не замедлила изложить свою точку зрения на происходящее, адресовав письмо супругу:

«(…) Я пишу вам письмо, благодаря которому вы убедитесь, что император выполнил свой долг, и если вы выполните свой, то я не останусь в том ложном положении, в каком оказалась. Вы знаете, сударь, и я вам об этом уже говорила, что буду гневаться до тех пор, пока мое ложное положение будет длиться. Постарайтесь, чтобы все закончилось как можно скорее, и я бы снова следовала присущему мне стремлению быть вашей покорной служанкой»[40].

В постскриптуме она прибавляла, что «из достоверных источников знает, что шведы в заговоре с Мекленбургами-Густров и толкают их на несправедливые требования с тем, чтобы самим этим воспользоваться».

Письмо озаботило не только герцога Кристиана, но и господина де Льона, потому что несколько дней спустя стало известно, что в княжестве начались беспорядки. Кристиан был подавлен «столькими злоключениями». Его меланхолия вывела супругу из себя.

— Надеюсь, вы не будете сидеть сложа руки, плача и жалуясь на несправедливость людей и жестокость подданных? Вам необходимо что-то предпринять!

— Но я уже сделал все, что мог, до нашей свадьбы, и, когда уезжал из Мекленбурга, все шло как нельзя лучше.

— Не знаю, что вы называете «как нельзя лучше», и подозреваю, что ваш взгляд замутнен закравшимся непониманием. На каком языке говорят вандалы?