Знак судьбы - Виктория Холт

— Спасибо. Я тоже кое-что о вас слышала.

— Я покажу гостье ее комнату, Джефферсон, — сказала Китти. — А потом, за обедом, мы поговорим.

— Отлично. Буду ждать.

— Ну мы скоро к тебе присоединимся.

Он кивнул и вернулся в комнату, которая, вероятно, служила ему кабинетом.

Аделина взяла меня под руку.

— Китти, — сказала она, — я первая хочу показать Кармел ее комнату.

— Хорошо, — согласилась Китти.

С детским восторгом Аделина прошептала:

— Твоя комната рядом с моей.

— Очень хорошо, — ответила я.

Она повела меня за собой. Китти с улыбкой смотрела нам вслед. С тех пор как Аделина переехала к Китти, ее жизнь круто изменилась. Она, несомненно, была счастлива. Я подумала, как сильно отличается ее нынешняя жизнь от того, что было в Коммонвуде, когда она рыдала от ужаса после встреч с собственной матерью.

Аделина повернулась к Китти и сказала:

— Я хочу сначала показать ей свою комнату.

— Хорошо, — ответила Китти. — Думаю, Кармел не будет возражать.

Я видела, что Аделина не повзрослела. Она так и осталась ребенком, как и много лет назад.

Она открыла дверь, переступила порог и посторонилась, чтобы я могла войти вслед за ней. Это была светлая комната, и я сразу заметила дверь, ведущую на балкон. В комнате стояли кровать, туалетный столик и зеркало. На полу — голубой ковер, а на стенах — рисунки. Все они изображали сцены счастливой семейной жизни. Это была типичная комната маленькой девочки. По тому, как Аделина за мной наблюдала, было понятно, что она ждет, когда я ахну от восторга.

— Здесь очень красиво, — сказала я. Эта комната сильно отличалась от комнаты в Коммонвуд-Хаусе с его высокими потолками и массивной мебелью. Тут было светло и много ярких красок. Должно быть, Аделина теперь счастлива.

Она подозвала меня к окну.

— Идем, — сказала она. Я последовала за ней на балкон. Оттуда открывался прекрасный вид на сад. Я посмотрела вниз, перегнувшись через перила. Под нами был выложенный камнем внутренний дворик с цветущими растениями в кадках.

Аделина взяла меня за руку и, сияя от гордости, показала, что балкон тянется до следующей комнаты, которую, как оказалось, приготовили для меня. Она подошла к двери этой комнаты и поманила меня за собой.

— Кармел, — сказала Аделина, — это твоя комната. Видишь, у нас с тобой общий балкон. И если ты оставишь балконную дверь открытой, как и я, мы сможем ходить друг к другу в гости через балкон.

— Это очень удобно, — произнесла я.

Мы зашли в комнату, приготовленную для меня. Она была точно такой же, как у Аделины, но на стене было всего две картины. Открылась дверь, и вошли Китти с Эдвиной.

— Мы оставим Кармел распаковывать вещи и мыть руки. А потом все будем обедать. — Она улыбнулась мне. — Все в порядке, Кармел? — Я заверила ее, что все хорошо, и она добавила: — Мы будем в саду, спускайся, когда будешь готова.

— Я приведу Кармел вниз, — вызвалась Аделина.

— Вижу, у тебя здесь будет свой ангел-хранитель, — заметила Китти.

— Я буду твоим ангелом-хранителем, Кармел! — воскликнула Аделина.

— Спасибо тебе, — ответила я.

Они все ушли. В небольшом алькове стояли таз и кувшин, и я умылась. Потом распаковала те немногие вещи, которые привезла с собой. Меня мучили дурные предчувствия — я пыталась представить, какая у Крейгов будет реакция, когда они услышат то, что я должна им рассказать. Я с нетерпением ждала возможности это сделать. Конечно, об этом нельзя говорить в присутствии Эдвины или Аделины.

Внезапно я почувствовала, что за мной наблюдают. Это было очень жуткое, неприятное ощущение. Я обернулась. У балконной двери стояла Аделина.

— Здравствуй, Кармел, — сказала она, словно мы до этого не виделись. — Я отведу тебя вниз.

— Но я еще не готова.

Она вошла в комнату и села на край кровати.

— Где ты была? — спросила она.

— В Австралии.

Она нахмурила брови и переспросила:

— В Австралии?

— Это на другом краю земного шара.

— Но почему?

— Почему она там или почему я там была?

— Ты, — ответила она.

— Ну, меня туда забрали много лет назад.

— Когда мы уехали?

— Да, приблизительно в это время.

— Это было ужасно. Мне там было плохо. — Ее лицо внезапно перекосилось от гнева. — А лотом я переехала к Китти. — За доли секунды гнев на ее лице сменился искренней радостью.

— Теперь все хорошо, — сказала я. — Я очень рада, что ты переехала к Китти, Аделина. Это, наверное, было замечательно.

Она кивнула.

— А зачем ты приехала сюда? — спросила она вдруг.

— Я встретила Китти, и она меня пригласила.

Аделина кивнула, словно успокоилась, получив ответ на вопрос, который вызывал у нее тревогу.

— Идем вниз? — предложила я. — Я уже готова.

Китти и Джефферсон Крейг были в саду. Эдвина была с ними. Мы сели и некоторое время беседовали о моем путешествии, о моих друзьях в Лондоне и в Австралии. Я начала нервничать. Думаю, Китти почувствовала это, потому что улыбнулась мне, словно давая понять, что позже у нас еще будет масса времени, чтобы поговорить.

Это был прекрасный обед. За столом прислуживала горничная, Энни. Я выяснила, что повариха-экономка уже много лет служит у Джефферсона Крейга. Так что они жили в мире и довольстве, но уединенно.

Только после обеда мне представилась возможность поговорить с Китти и Джефферсоном. Эдвина увела куда-то Аделину, и мы втроем сидели на скамейке под дубом и глядели на дом. Это был подходящий момент, и я не стала упускать эту возможность и рассказала о признании Лусиана.

Джефферсон очень заинтересовался.

— Бедный молодой человек! — воскликнул он. — Какая дилемма! И он так долго несет это тяжелое бремя вины! Я хорошо представляю, как это случилось. Он толкает стол, пилюли рассыпаются по полу. В комнату в любой момент могут ввезти кресло-каталку ужасной миссис Марлин, и она увидит его в своей спальне. Он впадает в панику. Единственная цель — побыстрее собрать пилюли и убежать. Ну я бы сказал, что возможно, но маловероятно, что он повинен в смерти этой женщины.

— Маловероятно! — воскликнула я. — О, если бы только он мог это понять!

— Давайте рассуждать вместе. Между пилюлями наверняка была какая-то разница. Они, вероятно, были разного цвета… или разного размера. Лусиан был в панике. Он не заметил никакого отличия. Его единственной целью было ссыпать их назад в пузырек и поскорее убежать. Миссис Марлин принимала эти лекарства регулярно. Она хорошо знала разницу между сильными болеутоляющими и обычными. Я не могу представить, чтобы она приняла одни пилюли за другие — разве что намеренно.