Как в первый раз - Дженнифер Доусон

– Я поняла, что выйду за тебя замуж, как только впервые увидела.

Эван засмеялся.

– Тебе же тогда было всего шесть лет.

– Точно, именно шесть. – Она провела ногтями по его спине. – Эван, возьми меня побыстрее. Сделай меня своей.

Он улыбнулся и прижал ее к себе.

– Пен, ты всегда была моей и всегда будешь.

– Только не смей об этом забывать, – прошептала она, когда он входил в нее.

– И за миллион лет не забуду, – ответил он хриплым шепотом.

Пенелопа шла по небольшому чикагскому бару «У Лаки» – возвращалась из туалета к Эвану, кивая и останавливаясь, чтобы поздороваться с теми, кого узнавала. Они с Эваном приехали на вечер встречи выпускников, и оказалось, что она помнила куда больше людей, чем предполагала.

Прошел всего месяц после той ночи в Ривайвле, но все происходило с головокружительной быстротой. Эван выставил свое кондо на продажу, начал работать и был очень доволен своей новой карьерой. Оказалось, что все его страхи были необоснованными – он чувствовал себя на посту тренера как рыба в воде. Работа подарила ему новую цель в жизни, и Пенелопа, видевшая, как сияли его глаза, когда он просматривал записи игр, нисколько не сомневалась: в один прекрасный день Эван станет главным тренером команды.

Разумеется, все пришли в восторг, узнав, что они собираются пожениться; и Мадди попыталась уговорить Эвана подождать, пока она родит ребенка, но он ответил, что ждал пятнадцать лет и отказывается ждать дальше.

Он дал Пенелопе шесть месяцев на то, чтобы подготовить свадьбу. И выяснилось, что это совсем не так сложно, как она ожидала. Достаточно было лишь назвать его имя. Оказалось, что у будущей НФЛ-жены имелись кое-какие привилегии, и Пенелопа с удовольствием ими воспользовалась.

Хотя дети стояли в их списке в самой верхней строчке, они все же решили, что после стольких лет, проведенных порознь, им следовало некоторое время пожить для себя и только потом заняться этим вопросом.

И вот теперь они вместе с Эваном на встрече выпускников, и она выгуливает свое облегающее красное платье, в котором выглядит чертовски привлекательно, если, конечно, позволительно самой про себя так сказать. Разумеется, Эван, бросив на нее один-единственный взгляд, замотал головой и велел немедленно переодеться. Но она отказалась. Потом они занялись сексом. В результате она победила.

И теперь, шагая по бару, она то и дело ловила одобрительные взгляды мужчин; впрочем, они тотчас отводили глаза, заметив у нее на пальце кольцо. Пенелопа же едва заметно улыбалась.

Кольцо было компромиссом. Пенелопа выбрала оправу – усыпанную маленькими бриллиантиками витую полоску, но камень выбрал Эван. И что за камень! Огромный и такой яркий, что возникала опасность ослепить окружающих, на что постоянно жаловались ее друзья. Шейн бросил на камень один лишь взгляд и, ухмыльнувшись, заметил:

– Надо думать, Эван, ты решил не рисковать.

– Вот именно. – Эван подмигнул Пенелопе.

Пенелопа притворно стенала по поводу величины камня, и Эван, да благословит его Господь, делал вид, что верил ей. Ему даже хватало любезности не напоминать ей про все те случаи, когда он заставал ее врасплох – она частенько с изумлением и благоговением рассматривала свое замечательное кольцо.

Пенелопа никогда не относилась к женщинам, любившим показной блеск, и теперь, как обычно, изображала скромность, которой славилась, но, если честно – это было самое сногсшибательное кольцо на свете.

Тут она заметила Эвана, беседовавшего с невысокой пышной женщиной с длинными кудрявыми волосами. И даже со спины Пенелопа тотчас же ее узнала. Это была бесстыжая Ким Росси!

Эван внезапно поднял голову и осмотрелся. Заметив Пенелопу, он улыбнулся так, как улыбался только ей. А она расправила плечи и направилась к ним. Через несколько секунд Ким обернулась – и глаза ее при виде Пенелопы широко распахнулись.

Пенелопа же, остановившись рядом с Эваном, уже приготовилась услышать что-нибудь язвительное в свой адрес, но к ее величайшему удивлению, женщина добродушно улыбнулась и, ткнув пальцем в Эвана, спросила:

– Ну, парень, ты наконец-то признаешь это?

Эван обнял невесту и, пожав плечами, пробормотал:

– Так и быть, признаю.

Пенелопа вопросительно взглянула на жениха.

– Признаешь – что?

Ким протянула Пенелопе руку и снова улыбнулась.

– Привет, я Ким Талдески. Мы с тобой не очень-то знакомы, но ох как я тебя ненавидела издалека!..

Пенелопа засмеялась и, пожав протянутую руку, проговорила:

– Пенелопа Уоткинс. Да, я тебя помню. Полагаю, враждебность была обоюдной.

Тут к ним подошел мужчина – этакий коренастый плюшевый мишка. И он посмотрел на Ким так, словно на свете не было никого лучше нее. А она с сияющей улыбкой взяла его за руку и сообщила:

– Это мой муж Хэл.

Они обменялись приветствиями, и Ким, указав на Эвана с Пенелопой, сказала:

– Эван в старших классах считался моим бойфрендом, но он был тайно влюблен в Пенелопу, так что сам понимаешь, ничего у нас с ним не получилось.

Эван фыркнул и еще крепче обнял Пенелопу.

– Ну, прости меня, Ким. К сожалению, виновен по всем пунктам.

Она с усмешкой отмахнулась.

– Ох, перестань! Мы же были детьми. Кроме того… Оказалось, что наш с тобой разрыв – это лучшее, что только могло со мной случиться.

Хэл и Ким посмотрели друг на друга. Их любовь казалась осязаемой.

– Я встретил ее летом после выпуска и с тех пор уже не отпускал от себя, – сообщил Хэл.

Эван с улыбкой кивнул.

– И правильно сделал.

Ким улыбнулась Пенелопе.

– Эван говорит, вас можно поздравить?

Теперь просияла Пенелопа.

– Да, спасибо.

Ким схватила Пенелопу за руку.

– Черт, вот это кольцо!..

Щеки Пенелопы запылали. Она разрывалась между смущением и желанием восхищаться своим кольцом.

– Спасибо, – сказала она. – Это Эван выбрал.

– А она делает вид, что оно ее раздражает. – Эван подмигнул невесте.

– Красивое… – Хэл пожал плечами. Взглянув на Эвана, сказал: – Я слышал, ты теперь работаешь на «Медведей».

Эван кивнул.

– Да, тренером принимающих.

– А какие, по-твоему, у них в этом году шансы?

И они пустились в рассуждения о футболе, суперкубках, обходных маневрах и прочих вещах, о которых Пенелопа знала только одно: все это делало Эвана исключительно счастливым.

Ким усмехнулась и воскликнула: