Вопреки - Анна Яфор

Девушка в приемной, увидев посетительницу, покачала головой.

– Кирилл Александрович не принимает.

Это оказалось неожиданно. Они не созванивались с самого утра, но Катя была уверена, что может приехать в любой момент. Услышать о том, что зайти в кабинет нельзя, было, по меньшей мере, странным.

– Я договаривалась о встрече.

Секретарь сокрушенно пожала плечами.

– Декан запретил мне пускать, кого бы то ни было. Категорически.

Катя не расстроилась – озадачилась. Что могло случиться за несколько часов?

– Мне нужно его увидеть.

Девушка снова возразила:

– Просите, но нет. Я не рискну. Не сейчас, когда профессор в таком настроении, – и, жалобно улыбнувшись, добавила: – Не хочу остаться без работы…

Даже так? Катя окончательно растерялась. Она не собиралась спорить, но и отказываться от встречи с Кириллом – тоже. Была уверена, что на нее не распространяется запрет о посещениях, но как можно объяснить это секретарше? Та и не была расположена к объяснениям. Выглядела перепуганной и взволнованной, и беспокоить девушку еще сильнее не хотелось. Выйти из приемной и позвонить? Или ждать пока Кир объявится сам?

Словно в ответ на ее сомнения секретарь поднялась со своего места.

– Сожалею, что так вышло. Попробуйте зайти завтра. А сейчас простите: мне нужно идти.

Катя вышла из кабинета вместе с ней, делая вид, что уходит. И, разумеется, вернулась обратно, едва осталась одна. Зажмурилась на мгновенье от удовольствия в предвкушении встречи. Но как только открыла дверь, до нее донесся жесткий, отрывистый голос:

– Маша, я же предупредил, чтобы меня никто не беспокоил! Вы когда-нибудь научитесь понимать с первого раза то, что Вам говорят?

Страх секретарши стал понятен: такая реакция Кирилла была более чем редкостью. Вот только чем все это вызвано? Она улыбнулась, проходя внутрь кабинета.

– Ого. Не знала, что ты умеешь рычать.

По изумлению на лице мужчины стало понятно, что он не рассчитывал сейчас увидеть именно ее. Но сорвался с места, в одно мгновенье оказываясь рядом. Захлопнул дверь, щелкая замком, и буквально сгреб девушку в объятья. Зарылся лицом в волосы, сбивая заколку, стиснул плечи, притягивая к себе вплотную.

– Как хорошо, что ты пришла! Мне так нужно подышать тобой…

– Да? – она изобразила удивление. – А твой секретарь стоял намертво, не желая пропускать меня. Я почти передумала заходить.

Кирилл шумно, с явным облегчением выдохнул.

– Прости. Потерял ориентацию во времени. Я собирался предупредить о твоем приходе, но думал, что еще слишком рано.

Девушка обняла его за шею, придвигаясь к губам.

– Кто посмел испортить тебе настроение? Еще и рассердить до такой степени?

Мужчина виновато хмыкнул.

– Проводил очередное собеседование в попытке найти нормального методиста. С тем же плачевным результатом, что и раньше.

Кате стало смешно.

– Опять не нашлось никого достойного работать под началом великого Рейнера? Кир, ты правда думаешь, что это повод выходить из себя? И рычать на всех, как разъяренный тигр?

Он прочертил губами дорожку по ее щеке, от виска ко рту.

– Я соскучился.

– Вот это уже более веская причина, – вернув мужчине поцелуй, добавила. – Ты похож на обиженного мальчишку. Нельзя так расстраиваться. Просто не у всех получается погружаться в дела, как ты. Да и требования наверняка довольно высокие. А девчонки, которые приходят устраиваться на работу, думают в первую очередь о деньгах, а не о литературе и не о том, как угодить профессору.

Кирилл рассмеялся, вглядываясь в ее лицо.

– Какая же ты умница! Все правильно, только мне никак не удавалось доказать это самому себе. Хотелось увидеть хоть какое-то рвение к работе, но безрезультатно. Пришлось разогнать всех кандидаток, а вместе с ними – и посетителей. А с тобой сразу стало легче.

Девушка довольно кивнула.

– Тогда методистом надо взять меня. Буду улучшать тебе настроение и заодно хорошо работать.

Она пошутила, но в его глазах загорелся какой-то странный огонь.

– Котенок, это лучшее, что мне приходилось сегодня слышать. Ты говоришь серьезно?

Катя улыбнулась.

– Если честно, не думала об этом. Хотя идея в самом деле интересная: мне ведь нужно будет где-то работать. А тебя устроит методист с незаконченным высшим образованием?

– Катюш, ты даже вообще без образования более ценный работник, чем все эти девицы, с которыми мне сегодня пришлось столкнуться. Что тебе пообещать, чтобы ты согласилась? Удобный график? Хорошую зарплату?

Девушка развеселилась.

– Если я соглашусь, то на общих условиях. Мне не нужны лишние привилегии, тем более, что твое присутствие станет самым лучшим бонусом. Но давай пока оставим эту тему. Ты ведь куда-то собирался поехать со мной?

Его глаза наполнились нежностью.

– Прости, милая. Выдохся. Сейчас едем, – чуть отодвинулся от нее, оглядывая с ног до головы. – Какая же ты красивая.

– А ты испортил мне прическу, – вздохнула Катя, поправляя рассыпавшиеся волосы.

– Нет. Не испортил. Так еще лучше, – он тронул губами шелковистые пряди. – Люблю тебя.

* * *

Девушка закусила губу, машинально разглядывая резную ручку двери загса. Было обидно почти до слез, и только нежелание расстраивать Кирилла удержало ее от того, чтобы эти слезы пролить.

– Котенок… – уткнулась ему в плечо, но от этого стало еще тоскливее. Месяц. Жестоко. Целый месяц придется быть рядом и не иметь возможности коснуться его. – Сладкая, успокойся.

Хотел утешить ее, но для собственного состояния очень подходило выражение «кошки на душе скребут». Что-то подобное он и испытывал. Если за это время не сойдет с ума от желания, поселившегося в теле неутихающей болью, то работать спокойно точно не сможет. И так уже лишился и сна, и покоя.

– Почему, Кир? – вопрос был риторическим. Катя понимала, что сроки зависят вовсе не от него, но пыталась найти какое-то объяснение для себя, хотя любые доводы сейчас не оказались бы убедительными.

Мужчина с трудом поднял взгляд от ее подрагивающих губ к глазам. Прозрачная синева опять наполнилась влагой, напоминавшей прохладный утренний дождь. Где же найти слова, чтобы утишить этот огонь, опаляющий их обоих?

– Катюша, так принято… зачем-то… Наверное, чтобы люди могли подготовиться. Обдумать все еще раз…

Девушка возмущенно замотала головой.

– Ну и пусть думают те, кому это надо. Мы ведь и так все знаем… Почему???

Дурацкий бюрократизм злил, но еще больше такое чувство вызывала невозможность что-то изменить.