Наследство Найтингейлов - Кэтрин Коултер

— Ублюдок чертов!

Подняв маленький деревянный столик, девушка с размаху ударила им старика. Свеча полетела в темноту, но Кэролайн успела поймать ее, прежде чем она упала на пол.

— О Боже, что ты наделала?

Это вбежал Оуэн, босиком, с волосами, прилипшими к черепу, и в наспех заправленной в бриджи сорочке!.. Посмотрев на Кэролайн, он перевел взгляд на отца.

— Говорил я, чтобы он не пытался проделать это с тобой, — сказал Оуэн, не двигаясь, и в голосе его звучало странное удовлетворение. — Господи, Кэролайн, да ты совсем голая!

И, юноша, как ни удивительно, отвел от девушки глаза и вновь посмотрел на отца, лежавшего на боку и не отнимавшего рук от живота. Он явно был без сознания.

— Мой бедный отец! Ты убила его! Я ведь пришел помешать ему сделать это…

— Неужели?

— Правда. Но я тебе не понадобился. Ты со всем справляешься сама. Говорил я ему, что ты достаточно сильна.

— Знаю. Я подслушала ваш разговор. Он не мертв, хотя, будь у меня пистолет, не задумываясь, пристрелила бы его! Ну а теперь, Оуэн, отвернись! Я должна одеться.

Она поспешно натянула плащ на разорванное платье.

— Что ты собираешься делать, Кэролайн?

— Какое тебе дело, жалкий червяк?

— Я вовсе не жалкий червяк. И пришел, чтобы спасти тебя. Он не оставит тебя в покое, Кэролайн. И не остановится. Ему необходимы деньги. И он заполучит тебя.

Девушка одарила кузена пристальным взглядом и швырнула ему веревку, набухшую от ее крови.

— Свяжи отца, Оуэн, и как можно крепче. Если попытаешься обмануть меня, я снова ударю его по голове. Потом расправлюсь с тобой, и, поверь, тебе будет очень больно.

Оуэн молча повиновался, и, если Кэролайн не обманывали глаза, ему даже доставляло удовольствие связывать отца.

Неожиданно глаза Ффолкса широко открылись, и он взглянул на сына, а затем на свои стянутые запястья:

— Оуэн, дорогой мальчик, что ты наделал? Неужели усмирил эту проклятую суку? Отвяжи меня, малыш, да побыстрее. Сын не должен видеть отца без одежды. Дай мне халат!

— Нет, Оуэн, халат понадобится мне самой. Твой дорогой отец, предстанет во всем своем жирном величии перед тем кто наткнется на него первым, и, несомненно, вызовет у конюхов немалое потрясение и удивление, но тут уж ничего не поделаешь. Да, мистер Ффолкс, я поняла, что вы притащили меня в конюшню, в жалкую кладовую, куда давно никто не заходит. Но тем лучше. Надеюсь, ни один слуга в Ханимид Мэнор не упустит случая полюбоваться столь веселым зрелищем. Можете быть уверены, что я оставлю дверь широко раскрытой.

Мистер Ффолкс смотрел на нее налившимися кровью глазами.

— Чертова сука, тебе это с рук не сойдет! Я еще овладею тобой, и ты будешь жалеть до конца жизни о том, что наделала!

Кэролайн хохотала долго и искренне. Но тут, взглянув на Оуэна, девушка в изумлении замерла. В его руке был пистолет. Благослови Оуэна Господь! Он действительно собирался помешать отцу. Но почему вытащил оружие только сейчас? Кэролайн, молниеносно, словно змея, кинулась к Оуэну и отняла пистолет, с силой оттолкнув молодого человека. И снова повернулась к Ффолксу, наслаждаясь своей властью над ним:

— Да ты еще и взял на себя труд притащить сюда кровать! Как любезно с твоей стороны! Благодарю за это маленькое развлечение. Ну а теперь, Оуэн, выслушай, потому что я говорю лишь один раз. Возвращайся в дом. В моей комнате найдешь саквояж. Принеси его сюда. Ожидаю тебя через пять минут. Если не вернешься или приведешь кого-нибудь с собой, я застрелю твоего папашу, а потом и тебя. Поверь, Оуэн, я на все способна!

— Она ничего не сделает, Оуэн, она всего-навсего женщина, а женщины не могут убивать, не верь ей…

Кэролайн подняла пистолет и заметив, что в нем только две пули, прицелилась и нажала курок. Мистер Ффолкс завопил. Пуля ударилась в деревянный пол, в двух дюймах от его ног в шлепанцах.

— Ну же, Оуэн, иди!

Повернувшись, Кэролайн презрительно оглядела бывшего опекуна.

— Интересно, сэр, если мой палец случайно соскользнет на курок, кто будет моим попечителем?

— Вам это насилие не сойдет с рук, мисс Деруэнт-Джонс! Я пошлю по вашему следу сыщиков с Боу-стрит! Они притащат вас сюда…

— Но почему?

— Что значит “почему”, черт вас побери?!

— Почему кому-то, кроме вас, конечно, может понадобится возвращать меня сюда? Мне исполнилось девятнадцать, и я потребую у вас наследство после того, как обоснуюсь в своем новом.., э-э-э.., доме.

— Каком доме? У тебя нет другого дома! Куда ты, спрашивается, денешься, идиотка?

— Вы искренне считаете, что я вам скажу правду? Да, в таком случае меня действительно можно было бы назвать идиоткой!

— Не имеет значения! Я отыщу тебя достаточно быстро, и тогда ты очень пожалеешь, что устроила такое!

— Сейчас вы похожи на ребенка, угрожающего родителям, — заметила Кэролайн, глядя на поверженного врага. — Но при этом вы отнюдь не ребенок, не так ли? Как бы мне хотелось, чтобы в пистолете оказалось три пули!

Неожиданно в дверях появился Оуэн с ее саквояжем. Кроме того, он успел сунуть ноги в сапоги и накинуть плащ, а на голову натянуть старую фетровую шляпу.

— Ну а теперь, Оуэн, мы немного проедемся верхом. — И, повернувшись к мистеру Ффолксу, добавила:

— Я беру вашего сына в заложники, сэр. Если попытаетесь что-то сотворить, он лишится правой руки. Поверьте, правая рука ему необходима. Да и все остальное, что у него есть. Кому нужен безрукий инвалид? Понимаете, сэр?

Роланд Ффолкс выругался.

— Отец, ты не должен так выражаться в присутствии леди! Кэролайн показалось, что мистера Ффолкса сию минуту хватит удар, а Оуэн только покачал головой и вышел из кладовой в сопровождении Кэролайн, целившейся ему в спину.

Они уже часа два ехали по проселочной дороге, глубоко вдыхая прохладный влажный воздух, наполненный свежестью дождя, лившего двое суток. Оба молчали, и Оуэн, наконец не выдержав, произнес:

— Не стоило мне оставлять отца лежать там обнаженным. Слуги найдут его, и сцена будет ужасной, как для них, так и для него. Не очень-то это приятное зрелище, Кэролайн.

— Он несколько раз ударил меня по лицу. И собирался изнасиловать. Неужели он не заслуживает наказания!

— Но ты лягнула его в пах. Ты не мужчина, Кэролайн, и поэтому не знаешь, что это такое. Боль просто невыносимая.

— Откуда ты знаешь? Какая-то молодая леди уже успела лягнуть тебя в это место, Оуэн?

— О нет, просто один из друзей как-то в детстве попал мне туда мячом. Но кто научил тебя этому?

— Мать, когда я была еще совсем маленькой. Видишь ли, одну из наших горничных изнасиловали, и мать пришла в бешенство. Она сказала тогда, что всякая женщина даже в самом юном возрасте должна уметь себя защитить. По-моему, мама узнала от отца, как лучше обороняться. После того, как я всему научилась, отец улыбнулся, погладил меня по голове и сказал: