Испытание страстью - Джуд Деверо

— Нет, спасибо. Прошу тебя, скажи, что ты хочешь знать о ней. Мне нужно вернуться к работе.

— Ты хорошо ее знаешь?

— Кого? — Эксия притворилась, будто ничего не понимает.

— Наследницу Мейденхолла, естественно.

— Так же, как и все. Значит, это она тебя интересует? Или ее золото?

— Да, золото, — подтвердил незнакомец, серьезно глядя на девушку. — Но мне необходимо узнать кое-что и о ней. Что нужно сделать или подарить, чтобы доставить ей удовольствие?

Минуту Эксия пристально смотрела на молодого человека.

— А почему ты хочешь доставить ей удовольствие? Выражение его лица смягчилось, и он стал более красивым, если такое возможно. Если бы он так взглянул на какую-нибудь женщину, то та бы, Эксия не сомневалась, растаяла, словно воск. Он наклонился к ней и таким же прекрасным, как и тело, голосом прошептал:

— Скажи, какой подарок мне сделать, чтобы ей было приятно?

Эксия мило улыбнулась ему.

— Двустороннее зеркало. — Она имела в виду то, что незнакомец и Франческа будут одновременно любоваться своими отражениями, сидя друг против друга.

Молодой человек расхохотался, затем резко замолчал, сообразив, что нельзя шуметь. Выбросив последние ягоды, он заявил:

— Мне нужен друг. Вернее, партнер в одном деле.

— Я? — с невинным видом спросила Эксия и поинтересовалась, когда он кивнул: — А что я получу за помощь?

— Ты мне начинаешь нравиться.

— Так как я не испытываю ничего подобного к тебе, предлагаю закончить беседу и расстаться с миром.

— Иди, — махнул рукой незнакомец. — Иди. Пусть я останусь один. Завтра я буду здесь. Может, мы с тобой встретимся. А может, и нет.

Эксия, заинтересовавшись, мысленно обругала себя.

— Что же ты дашь мне за помощь? Наследницам никогда не платят деньги, напротив, они сами раздают деньги.

— Богатство, о котором ты даже не смеешь мечтать. «А-а, — подумала Эксия, — золото Мейденхолла. И его серебро, земли, суда, склады…»

— Нет, — проговорил незнакомец, — не смотри на меня так. Я не желаю ей вреда. Я намереваюсь… — Он колебался, оценивающе глядя на девушку.

— Ты намереваешься заполучить ее для себя, верно? Увидев, что в его глазах промелькнуло изумление, она поняла, что попала в точку. Но он не первый: до него были тысячи желающих жениться на золоте Мейденхолла. Однако пусть потешит себя иллюзией, будто ему единственному пришла в голову столь потрясающая идея. «Ну почему отец нанял человека с такой внешностью, — в который раз спросила себя Эксия. — Человека, полагавшего, будто женщины готовы по первому требованию отдать ему все, что имеют». Эксия улыбнулась.

— Ты очень честолюбив. А разве она не обручена?

— Да, конечно… — пробормотал он и с отсутствующим видом вытащил из ножен кинжал.

У Эксии со страха сердце ушло в пятки, но в следующее мгновение она догадалась, что он сделал это совершенно бессознательно. Она даже усомнилась, что он отдает себе отчет в своих действиях.

— Понятно, — сказала она. — Ты намереваешься использовать путешествие для того, чтобы она передумала и согласилась выйти за тебя.

— Ты считаешь, что это возможно? — с тревогой спросил он.

Девушка почувствовала, что тревога незнакомца искренна. Ей захотелось сочувственно похлопать его по руке.

— Франческа полюбит тебя, — ответила она, мысленно смеясь над своей ложью: Франческа ненавидела все, что было так же прекрасно, как она сама. Ей нравилось окружать себя уродливыми вещами, чтобы еще сильнее блистать на их фоне. — Итак, ты собрался жениться на наследнице Мейденхолла? Для твоей семьи и владений настали тяжелые времена?

В его глазах зажегся огонек.

— Я знал, что могу доверять тебе. С первого мгновения, увидев тебя с кистью в руке, я понял, что ты станешь мне верным товарищем. Мы с тобой будем большими друзьями. Ты отправляешься с ней?

— Да. Мы кузины.

— Ага, — улыбнулся незнакомец. — У меня тоже есть богатые родственники.

— Скажи мне… э-э… Я не знаю, как тебя зовут.

— Джеймс Монтгомери, граф Далкейт. У меня есть титул, но, увы, нет земли и золота, чтобы содержать поместье. А тебя зовут госпожа…

— Мейденхолл, но, увы, я всего лишь Эксия Мейденхолл.

— Необычное имя, однако оно подходит тебе: ты сама не такая, как все. Скажи, что мне сделать, чтобы произвести на нее впечатление? Может, подарить ей что-нибудь? Или написать сонет в честь ее красоты? Преподнести экзотический фрукт? Или желтые розы, например? Помоги мне. Я добуду все, что скажешь.

— Маргаритки, — без колебаний ответила Эксия.

— Маргаритки? Эти примитивные цветы?

— Да. Франческа не любит, чтобы что-либо соперничало с ней в красоте. Розы — это вызов, а маргаритки — это скромная оправа для сверкающего драгоценного камня.

— Ты очень умна, да?

— Людям в моем положении ничего другого не остается, чтобы выжить.

Монтгомери улыбнулся ей.

— Да, мы с тобой хорошо понимаем друг друга.

— Плащ, отделанный маргаритками, — продолжала Эксия. — Ты накинешь его ей на плечи, когда она будет стоять с закрытыми глазами. Разве это не романтично?

— Да, очень. — Монтгомери несколько мгновений подозрительно смотрел на девушку. — А ты не обманываешь меня?

— Клянусь святым именем Господа, что наследница Мейденхолла любит маргаритки.

— А почему вдруг ты решила помогать мне? Эксия с наигранным смущением опустила голову.

— Ты позволишь мне написать портреты своей обедневшей семьи?

— Конечно, — ответил он с улыбкой. — И я хорошо заплачу тебе. У меня есть сестра-близнец.

Эксия продолжала стоять с опущенной головой, чтобы он не заметил выражения ее глаз. До чего же он тщеславен, если допускает, будто она готова предать свою кузину ради того, чтобы нарисовать портрет какой-то бесхарактерной красавицы!

— Вы оказываете мне большую честь, милорд.

— Зови меня Джеми.

Он наклонился вперед, словно намереваясь поцеловать ее, но Эксия повернулась, и он лишь коснулся губами ее щеки.

— Это не входит в нашу сделку, — заявила она с таким же видом, как Франческа, выпроваживавшая двенадцатого за день поклонника. — Пока, — добавила она и направилась к своему мольберту.

Краешком глаза она наблюдала за молодым человеком, который очень быстро для своего роста побежал через фруктовый сад к стене.

Взяв в руку кисть, Эксия собралась было рисовать, но поняла, что не может работать. Ее разбирал смех. «Подождем до завтра, — подумала она, — когда он увидит, кто именно является наследницей, и узнает, что Франческа лишь бедная родственница».