Нежные узы - Бобби Смит

– Я просидела там целый день, но это никак не повлияло на его решение. Когда я снова попыталась с ним заговорить, он просто отказался выслушать. Вот тут я поняла, что должна действовать решительно, чтобы дать ему понять, насколько серьезны мои намерения.

– Поэтому ты здесь...

– Пришлось провести в седле почти весь день, но это того стоило. Отец никогда не будет искать меня здесь. В этом одеянии я смогу безопасно добраться до Нового Орлеана. Там у меня есть друзья, которые мне помогут.

– Ты собираешься ехать в Новый Орлеан одна?

– Да.

Рейна ощетинилась, почувствовав молчаливый упрек подруги. Ничто больше не остановит ее. Она избежит той участи, что уготовил ей отец!

– Но ты не можешь так поступить! – настаивала Мария, подойдя и присев рядом. – Для тебя небезопасно ехать без сопровождения.

– Бог будет моим сопровождающим, – ответила подруга, взмахнув рукой. – Я ведь теперь монахиня помнишь? Никто меня не побеспокоит.

– Хотелось бы мне иметь такую же уверенность, как у тебя.

– Можешь быть уверена, Мария. Со мной ничего не случится.

Губы Рейны сложились в печальную улыбку, когда она оглядела свою почти бесформенную одежду. У нее всегда был огромный гардероб, с учетом того, чтобы можно было великолепно одеться в любой ситуации, но Рейна решила, что этот наряд идеально подходит для нынешних обстоятельств. Монашеское одеяние создавало образ чистоты, целомудрия и набожности, и Рейна была уверена, что ни один мужчина даже не взглянет на нее, не говоря уже о задних мыслях. Эти размышления совершенно противоречили ее натуре, и все же она была чрезвычайно ими довольна. Чтобы ускользнуть, надо путешествовать незаметной.

– Надеюсь, что нет!

– Все будет хорошо, когда отец поймет, что я не собираюсь выходить замуж за Натана, – объявила Рейна, веря в глубине сердца, что отец все-таки согласится с ее мнением.

В коридоре за закрытой дверью раздался какой-то звук. Глаза юной монахини расширились от внезапной паники, когда она вдруг поняла всю опасность своего положения. Подруга привела Рейну в монастырь, когда та обратилась к ней за помощью. Мария не могла допустить, чтобы кто-нибудь узнал, что Рейна находится здесь, особенно в одеянии, взятом у одной из сестер.

– Тсс... – Она сжала руку Рейны, нервно смотря на дверь. – Если нас сейчас поймают...

При мысли об этом у нее заболел живот. Игуменья не одобрит того, чем она занимается с Рейной.

Предостережение Марии напомнило Рейне о том, что победа над непреклонной властью отца еще не обеспечена, и она немного побледнела.

– Нам надо быть особенно осторожными, – предупредила Мария.

– Как скоро я смогу уйти, чтобы меня никто не заметил?

– Может быть, через час... обычно к полуночи все спят, тогда мы и сможем выскользнуть.

– Хорошо, тогда все, что от меня потребуется, – это добраться до дилижанса так, чтобы меня не поймали. После этого все будет просто.

– Надеюсь, ты права, Рейна.

– Разумеется, я права. К тому времени как отец обнаружит, что меня нет, ему придется понять, какой глупой ошибкой было пытаться выдать меня замуж насильно. Он будет счастлив, что я вернусь, и согласится на все, – просто объяснила Рейна.

И все же, пытаясь убедить себя, что все будет так, как она задумала, Рейна не могла не удивляться необычному поведению отца в связи с помолвкой. Принуждать ее к чему-то было совершенно не в его характере. Однако, несмотря на ее решительный отказ, он не пошел на попятную. Вместо этого он стал еще более настойчивым и даже наказал ее! Она молилась, чтобы ее план осуществился. В противном случае...

Рейна подумала, что, возможно, ничего не получится. Такая перспектива ее очень пугала. Она решительно отгоняла все мысли о неудаче.

Отец должен понять, должен!

– А что с деньгами? Тебе хватит? – поинтересовалась Мария.

– Да, у меня их много. Кстати, вот...

Рейна покопалась в маленьком ридикюле, привезенном с собой, и вручила Марии значительную сумму.

– Зачем это? Тебе понадобятся деньги.

– Возьми, их хватит на два одеяния, – ответила Рейна, немного виновато улыбаясь. – Не хочу идти по жизни с грехом воровства у монахини. Оставь деньги там, где их сможет найти сестра.

Мария усмехнулась в ответ:

– Оставлю.

– Мне нужно знать что-то еще?

Рейна уделяла не слишком много внимания вопросам религии. Теперь ее беспокоило, как мало она знает о монахинях.

– Думаешь, сможешь удержаться от флирта? – добродушно поинтересовалась Мария.

Она знала, как сильно ее подруге нравилось внимание симпатичных молодых людей, всегда соперничавших за ее внимание.

– Тебе не стоит об этом волноваться. Последнее, о чем я сейчас думаю, так это о мужчинах, – серьезно ответила Рейна. – Все, чего я хочу, – это попасть в Новый Орлеан.

– Тогда с тобой все будет в порядке. Просто не забывай, кем тебя должны считать во время поездки. Ты больше не Рейна Альварес. Ты сестра Мария Регина, помни об этом.

– Буду помнить.

– Вот возьми. – Мария подошла к маленькому комоду и достала последний предмет, который сделал бы одеяние полным, – четки из пятнадцати десятков бусин. – Прикрепи эти четки сбоку на пояс.

Рейна встала и проделала это с большой аккуратностью. Потом бросила последний взгляд в зеркало: преображение было полным. Настоящая Рейна Альварес исчезла, а на ее месте стояла сестра Мария Регина – воплощение терпения и любви, доброты и смирения, женщина, посвятившая жизнь служению другим.

– Теперь ты совершенна, – подбодрила ее Мария.

– Спасибо, Мария. Ты не знаешь, что значит для меня твоя помощь, – от всего сердца произнесла она.

– Ты моя подруга, Рейна. Я просто надеюсь, что все будет так, как ты хочешь.

– Так и будет, – ответила она, а потом тихонько добавила: – Так должно быть.

Чуть позже Мария смотрела из окна кельи до тех пор, пока Рейна не пропала из виду на дороге в город. Она быстро помолилась, прося Господа помочь Рейне и защитить ее во время поездки.

– Мы не нашли никаких следов вашей дочери, сеньор Альварес, – осторожно признался хозяину Хуан Санчес, держа в руках сомбреро.

Он знал об изменчивом нраве Луиса Альвареса и опасался сообщать ему о неудаче.

Луис, высокий видный мужчина лет пятидесяти, неподвижно стоял за письменным столом и смотрел на работника. Обвиняющий взгляд черных глаз был сосредоточен на Санчесе, когда он повторил с легкой угрозой в голосе:

– Ничего?

– Ничего, сеньор Альварес. Мы искали везде, где вы нам сказали, и не нашли никаких ее следов.