Увидимся во вторник - Уитни Джи

– Во-первых, – произнес он. – Да, я самодовольный, но я имею на это полное право. – Он указал на сине-золотые флаги чемпионата, развешанные над баром. – Я выигрываю его для университета каждый год и, кажется, выиграл Приз Хайсмана в прошлом году, верно?

– А я и не знала.

– Знала. – Он наклонился ближе. – Во-вторых, я не уверен, что согласился бы быть «высокомерным», но если твое определение означает, что я осознаю, насколько офигенно я хорош, – как на поле, так и вне его… – Он сделал паузу, окинув меня взглядом, – можешь называть меня так, когда захочешь.

– Знаешь что? – Я почувствовала, как мои щеки предательски зарделись. – Давай уже займемся делом.

Он, казалось, не услышал меня.

– В-третьих, я не очень понял, что ты хотела сказать этой метафорой про шахматы, но я никогда не использовал девушек как пешки. Я просто никогда не придавал большого значения свиданиям и постоянным отношениям, и я всегда четко обозначаю, что человек может получить от меня.

– Как романтично.

На его лицо вернулась самодовольная улыбка.

– И наконец, я не думаю, что я божий дар для женщин. Я это знаю наверняка.

– Ты ведь шутишь сейчас, да?

– Мы оба знаем, что нет.

Он подмигнул мне, и мне на секунду показалось, что я покинула свое тело. Я почувствовала, как мои щеки снова зарделись.

– Без разницы, – наконец, сказала я. – Какие курсы по литературе у тебя в этом семестре?

Он протянул мне распечатку своего расписания.

– На сегодня вот эти.

Я посмотрела на нее. У него были «Оценка литературного творчества», «Современный экспрессионизм: роль авторов-женщин в постмодернистской литературе» и «Тема скрытого феминизма в современном творчестве».

Значит, он феминист? Прекрасно.

– Так, хорошо… – Я сняла колпачок с маркера. – Если дашь мне десять минут, то я определю наш план с сегодняшнего дня по следующую неделю.

– На каком ты сейчас курсе? – спросил он.

Я проигнорировала вопрос, стараясь найти в интернете конспект по его первому курсу. Я прокручивала список требуемой литературы, когда он наклонил экран моего лаптопа вперед, вынудив меня поднять на него взгляд.

– Да?

– На каком ты курсе? – спросил он.

– На втором, – сказала я. – А что?

– Да так.

Он вернул экран на прежнее место и откинулся на своем стуле.

Я как могла игнорировала то, что он следит за каждым моим движением и что вблизи его улыбка еще более притягательная. Я вытащила конспекты всех трех курсов, попутно проверив, что в следующие несколько недель не будет никаких крупных мероприятий.

– Хорошо, – произнесла я, возвращая ему расписание. – На следующей неделе тебе нужно купить всю необходимую литературу и прочитать первые три эссе по курсу «Оценка литературного творчества». Остальные два курса, пока нет книг, мы разбирать не можем. Есть ко мне какие-нибудь вопросы?

– Есть несколько.

– Слушаю.

– Когда ты перевелась в Питт? – Он выглядел по-настоящему озадаченным. – Ты ведь не могла быть тут с первого курса.

– Я имела в виду вопросы, касающиеся твоих курсов. Я обязана отвечать только на эти вопросы, мистер Коннорс.

– Ясно, мисс Тейлор. – Он улыбнулся, словно моя грубость его совершенно не задела. – То есть до следующего вторника мне нужно только лишь купить учебную литературу?

– Да.

– И мы встречаемся здесь в то же самое время?

– Да.

– Дашь мне свой телефон?

– Ни за что.

Он рассмеялся и поднялся.

– Хорошо, Шарлотта. До вторника.

– До вторника.

Несколько часов спустя я мчалась по Форбс-авеню, придерживая раздувающуюся на ветру юбку. Благодаря первокурснице, признавшейся, что это она «случайно» включила пожарную сигнализацию в нашем общежитии, последние два часа я провела, заполняя бумаги вместе с разъяренным начальником пожарной команды, а теперь на пять минут опаздывала на свое свидание.

Горячий калифорнийский парень с моих занятий по гуманитарным наукам Питер Дэвидсон имел все, чего у большинства парней в этом университете недоставало. Он был добрым, внимательным, отзывчивым и был способен вести долгие, интересные беседы.

Я остановилась перед «Кива Хан» и, пригладив волосы, вошла внутрь. Я окинула помещение взглядом и обнаружила Питера за столиком в углу.

– Извини, что опоздала, – проговорила я, присаживаясь. – Разборки в общежитии первокурсников.

– Ничего страшного. – Он подвинул ко мне чашку с кофе. – Ты сегодня прекрасно выглядишь.

– Спасибо. Мы все еще собираемся сегодня в картинную галерею?

– Вообще-то нет, – произнес он, вытаскивая из бумажника два серебристых билета. – Я взял нам последние билеты на костер в честь футбола.

– Костер же вчера был.

– Этот неофициальный, организованный командой за территорией кампуса.

– А это вообще законно?

– Нет, – рассмеялся он. – И его, возможно, прикроют, как и все остальные вечеринки, но я подумал, что потом мы могли бы пойти ко мне, так как я живу дальше по улице.

– Хорошо. Тогда в картинную галерею сходим в выходные?

– Э, ну, наверное, это зависит от того, как все пройдет сегодня.

– Ты собираешься оценивать, насколько громко я приветствую команду? – улыбнулась я. – Если так, то можешь сразу ставить мне «F», потому что этого не будет.

Он засмеялся.

– Нет. Зависит от кое-чего другого.

Я поднесла чашку к губам и медленно отпила кофе.

– Не понимаю.

– Шарлотта, это, кажется, уже десятое наше свидание.

– Всего лишь шестое.

– Скорее восьмое, потому что летом мы ходили несколько раз в ресторан, – произнес он. – Я потратил на тебя уже около шестидесяти долларов – не считая сегодняшнего кофе и билетов на костер, – и у меня ощущение, что мои инвестиции ко мне не вернутся. Большинство девушек отдаются мне в крайнем случае на четвертом или пятом свидании, а ты выбиваешься из этого правила.

Какого хрена?

– Извини, что ты сейчас сказал?

– Я неправильно выразился. – Он потянулся через стол и сжал мои руки, но я отдернула их назад. – Ты мне действительно нравишься, Шарлотта, это факт. Но если я собираюсь провести весь свой последний курс, встречаясь с одним человеком, то мне нужно быть уверенным, что оно того стоит. В этом кампусе куча девчонок, которые подпадают под это правило.