Ноль - Тори Ру

– Постой! Лебедев, стой! – Эхо отталкивается от обшарпанных стен и многократно усиливает мой голос.

Испачканная мелом спина замирает, ее обладатель обращает ко мне бледное лицо, угли черных глаз прожигают насквозь.

– Чего тебе? – хрипло спрашивает он и ухмыляется. Сердце уходит в пятки, я хватаюсь за перила.

– Цветок… тот цветок… зацвел! – Урод с недоумением смотрит на меня, и я понимаю, насколько глупо, должно быть, выгляжу.

– Ты больная? – интересуется он, и я пячусь назад. – Тебе срочно захотелось сообщить мне, что где-то зацвел какой-то цветок?

– Ты опрокинул его. Он был совсем сухой. А потом зацвел… – мямлю я. Урод раздражен так, что, кажется, может ударить.

Заметив мой испуг, он на миг закрывает глаза и устало вздыхает.

– Да, зацвел… Потому что на следующей перемене я его полил. Милосердие, детка… Хотя тут оно не в чести.

Он отступает на шаг, собирается уйти, и это повергает меня в ужас.

Он пошел на контакт… Нужно попробовать договориться, заручиться его молчанием.

В панике хватаю его за рукав и тут же отдергиваю руку.

– Слушай, то видео с пустыря… не мог бы ты его удалить? – Я игриво поднимаю бровь, но она дергается. – Пожалуйста…

– Ну уж нет! Это видео – гарантия, что ты со своим фан-клубом оставишь меня в покое! Мой билет в сказку, – грубо перебивает Урод и усмехается.

– А как насчет моих гарантий? – спрашиваю тихо. – Честно, зачем ты пришел в эту школу?

– Учиться. Это все. От тебя мне ничего не нужно, – быстро отвечает он.

От внезапной слабости подкашиваются колени – голодный обморок настигает меня в самый неподходящий момент. Я гляжу в темные глаза, и сознание размывается. Вероятно, нужно добавить в рацион больше калорийных продуктов… Стены шатаются и уплывают, а чудовищная дурнота подкатывает к голове. Я теряю равновесие, и последнее, что фиксирует зрение, – потрясающе реалистичный рисунок белых костей, проступивший поверх кожи на пальцах, крепко сжавших мою бледную руку.

* * *

В раздевалке напяливаю плащ и в прострации надолго зависаю у зеркала.

Я пришла в себя там же, на ступенях – забытье длилось недолго.

– Все в норме? – Черные глаза встревоженно и странно разглядывают мои, а я замечаю, что они и не черные вовсе. Они намного светлее…

– Да, – киваю я. Все действительно было хорошо.

– Ну и ладненько. – Урод поднимается на ноги, прячет руки в карманы, сбегает вниз по лестнице и, пнув носком ботинка ржавую железную дверь, растворяется в пелене мелкого сентябрьского дождя.

Чуть поодаль кучкуются ребята. Саша, мечтательно возведя к потолку ясные глаза, слушает грязные рассказы одноклассников: причмокивая, они спорят о разнице темпераментов блондинок и брюнеток. Всматриваюсь в зеркало – я брюнетка, волосы резко потемнели летом после восьмого класса, и бабушка сразу купила краску пшеничного оттенка.

– Ты уже взрослая, можешь изменить имидж! – пошутила она. – Сонечка ведь тоже была блондинкой.

Тогда я впервые осветлила волосы – пошла на это потому, что и так постоянно разочаровываю бабушку. Я темненькая, мой рост намного выше среднего, и худенькой меня не назовешь. Я ни капли не похожа на ту Соню. А ей так нужен кто-то, достойный ее преданной любви!

Но я хочу быть брюнеткой…

Мне стыдно: в последнее время я, задыхаясь в изоляции от одиночества, вдруг пересмотрела все свои приоритеты.

Урод тоже брюнет, хотя бреет голову почти под ноль.

У него красивые глаза. И теплая рука. Мне понравилось чувствовать ее на своей коже.

– Соня, прости! Кажется, мне нравится сын твоего убийцы… – в ужасе шепчу я в зеркало и вижу в нем только себя.