Экстаз - Бертрис Смолл

— Вот и хорошо, — кивнула Зинейда и повернулась к Дагону: — Не слишком ты был почтителен к королеве! Халида отнюдь не простушка, я ведь уже объясняла!

— Мне очень стыдно, — отозвался он, лукаво блеснув синими глазами.

— Не перехитри себя, Дагон из Арамаса, — посоветовала женщина. — Возможно, я — лучший друг, который у тебя когда-либо был, но не питай иллюзий: если подведешь меня, опозоришь, я превращусь в твоего злейшего врага. Власть разлагает и портит людей, которые слишком долго ею пользуются. Кава нуждается в новой королеве, но мы не можем идти против наших традиций, ибо богиня нас накажет.

— Что, если именно богиня захотела, чтобы Халида правила все эти годы? — возразил Дагон.

— Наверное, — с улыбкой согласилась Зинейда, — но теперь ты здесь. Ты умен и красив. Как можно не влюбиться в тебя? Приложи все старания и почаще сообщай мне новости. Береника передаст мне твои слова. Но не вздумай ничего писать.

— О чем ты умолчала? — допытывался Дагон.

— Я подозреваю, что кое-кто при дворе поощряет Халиду в ее решимости остаться одинокой. Постарайся узнать, правда ли это. Никому не верь, даже самой Халиде, мой принц. А теперь иди с Береникой.

Зинейда отвернулась и поспешила по коридору.

— Похоже, твоя мать дала мне задание куда труднее, чем казалось сначала, — заметил Дагон.

— Моя мать свято привержена традициям. Я согласна с ней. Кава всегда процветала, потому что ее жители блюли правила, установленные богиней так давно, что никто этого не помнит, но изложенные в наших святых книгах, — пояснила Береника. — Мать делает все для блага Кавы. Ее поддерживает Совет королевы, иначе она не действовала бы так рьяно.

— Кто ведет хозяйство королевы? — осведомился Дагон.

— Зирас. Он охраняет королеву с тех пор, когда та лежала в пеленках. Некоторые считают, что он ее отец, но никто точно не знает. Ее растили мать и две сестры.

— Мужчина-управитель? — удивился Дагон.

— Конечно, — кивнула Береника. — У нас много слуг-мужчин. Женщины не желают обременять себя домашними заботами.

— Но ведь у твоей матери есть служанки, — недоуменно возразил Дагон.

— Мы не позволяем рабам покидать Каву. Молодые женщины, служившие матери, изучают правила торговли. Покупать и продавать невольников — дело нелегкое. А вот и покои королевы. Отныне держись начеку.

Женщины-стражницы распахнули бронзовые двери. На стенах украшенной колоннами комнаты горели факелы, отбрасывая золотистые отблески. Дагон вдохнул душистый воздух и огляделся. По черно-белым мраморным квадратам пола к ним спешил мужчина среднего роста, сухопарый, в белых одеяниях. Шею сжимал золотой, усыпанный драгоценными камнями ошейник. Угловатое лицо было хмурым и строгим.

— Приветствую тебя, Зирас, — начала Береника. — Я привела тебе новую игрушку королевы. Отдаю его на твое попечение. И с этими словами капитан повернулась и исчезла.

— Как твое имя, раб? — вопросил Зирас.

— Я Дагон, принц Арамаса.

— Вот как, — бесстрастно заметил Зирас. — И как же особа королевской крови очутилась в шкуре раба?

— Предательство, — коротко обронил Дагон. — С тех пор я стал мудрее.

— Что же, — спокойно заметил Зирас, оглядев вновь прибывшего, — я вижу твою несомненную привлекательность. Возможно, тебе удастся разок-другой развлечь королеву, но позволь сказать тебе, Дагон из Арамаса, что ни один мужчина не задерживается надолго в ее постели. У Халиды нет сердца. Ты скорее всего закончишь дни свои на рудниках, если только, разумеется, не имеешь склонности к крестьянскому труду. Не слишком надейся, что останешься в этих стенах. Долго тебе здесь не пробыть.

— Посмотрим, Зирас, — невозмутимо ответил Дагон.

— Ты перечишь мне, раб? — вспыхнул Зирас.

— Но, если я не ошибаюсь, ты такой же раб, — возразил Дагон. — И если не был рожден наследником короля, значит, по рангу и положению стоял куда ниже меня. Однако теперь мы оба невольники королевы и, следовательно, равны. И если я не получу иного приказа от ее величества королевы, я стану говорить с тобой на равных.

— Вот как? Прекрасно, прекрасно, прекрасно! — раздался пронзительный голос, и в комнату вкатился пухлый коротышка. — Похоже, дорогой Зирас, новую игрушку королевы не так-то легко запугать! Даже твоя обычная помпезность на него не действует! — лукаво заметил он.

Серо-голубые глаза едва не выкатились из орбит при виде внушительного мужского достоинства раба.

— Сунева, сохрани нас! Почему я не рожден женщиной?! За всю свою жизнь никогда не видел ничего подобного! Клянусь, этого хватило бы на двух обыкновенных мужчин! — Он преувеличенно трагически вздохнул, но тут же, приняв серьезный вид, деловито заметил: — Я Вернус, дорогой мой мальчик, и в мои обязанности входит заботиться об игрушках королевы. Следуй за мной. Тебя необходимо подготовить к ночи, и как можно скорее. О, Зирас, да перестань же хмуриться! От такой уродливой гримасы твое лицо кажется еще старше и противнее, а оно, нужно сказать, и без того красотой не отличается! Кроме того, согласно донесениям моих осведомителей, Дагон — именно тот, за кого себя выдает, и, я уверен, он сделает Халиду очень, очень счастливой!

Удостоив Зираса едва заметного кивка, Дагон пошел за Вер-нусом, который привел его в выложенную изразцами баню.

— Меня уже купали сегодня, — сообщил принц.

— Значит, тебя ждет всего лишь быстрое обливание, и я сам этим займусь, — пообещал Вернус. — Но сначала облегчись.

Он указал на открытый сток, по которому текла вода. Когда его подопечный повиновался, Вернус преспокойно схватил его мужскую плоть и, оттянув кожу, заметил:

— Как бы ты ни был осторожен, это место всегда требует омовения.

И, взяв мягкую тряпочку, старательно обтер обвисший орган.

— Ну вот, так-то лучше. Подними руки.

Он намазал подмышки Дагона какой-то беловатой пастой и принялся за ноги.

— Она не любит волосатых мужчин, — пояснил он. — Эти завитки внизу живота оттеняют твоего великолепного «петушка», поэтому я не стану удалять их, разве что получу особый приказ. А торс у тебя… просто совершенство… гладкий, упругий и такой мускулистый! — Он снова вздохнул. — Ты, я полагаю, предпочитаешь исключительно женщин?

Дагон проглотил ехидный смешок. В конце концов, Вернус совершенно безвреден и довольно дружелюбен.

— Верно, — подтвердил он.

— Какая жалость! — пробормотал Вернус. — Если когда-нибудь передумаешь, дорогой мальчик, мы могли бы стать лучшими друзьями.

— Надеюсь, мы можем стать просто хорошими друзьями, — ответил Дагон, чуть улыбнувшись.

— Значит, ты не оскорбился? — обрадовался Вернус. — Обычно подобные гиганты очень чувствительны ко всему, что задевает их мужественность!