Лето любви - Максин Барри

– Да, – одобрительно повторил он, – определенно вы умеете рисовать.

Взволлованная, Фредерика открыла картину, которая была написана в очень современной манере, – массивный красный комбайн, убирающий на поле пшеницу. Белые пятна чаек пронизывали небо, а зеленые изгороди увядали на сухой августовской жаре. Когда она писала эту картину прошлым летом, вся местность изнывала от злой засухи. Даже сейчас, глядя на картину, Фредерика чувствовала вкус пыли. И хотя Лоркан не был на этом поле, он тоже почувствовал вкус пыли.

– Это продается? – спросил он. Фредерика покачала головой:

– Пока нет, эта картина пойдет на мою дипломную выставку. Мой преподаватель хочет, чтобы я ее выставила.

– Это меня не удивляет, – сказал Лоркан, опуская руку во внутренний карман пиджака. Он достал оттуда маленькую, скромную белую карточку и смотрел, как девушка робко протянула к ней руку. Фредерика взяла карточку. При этом их пальцы соприкоснулись, и у нее закружилась голова. Лицо девушки побледнело, от чего россыпь веснушек на переносице проступила ярче.

Лоркан смотрел на них не отрываясь. «Веснушки, Боже мой! Да она еще школьница! « А потом его взгляд упал на ее грудь, и он заметил явно женскую округлость.

Фредерика взяла визитную карточку. Галерея Грина! Одна из лучших галерей в Лондоне! В нижнем правом углу визитной карточки был указан номер телефона. На визитке только имя, большими черными буквами: «Лоркан Грин».

Фредерика заморгала и посмотрела на Грина снизу вверх.

– Так вы Лоркан Грин? – задохнулась она от изумления.

Лоркан улыбнулся:

– Разве вы не видели сообщения о моем прибытии на доске объявлений?

Фредерика покачала головой. Потом она вспомнила шум голосов, который слышала раньше из офиса, и поняла, что это, наверное, приветствовали Лоркана Грина.

– Я здесь до конца семестра и летних каникул, – объяснил Грин. – Как почетный научный сотрудник.

– О, – неловко произнесла она.

А что еще могла она сказать? Одного взгляда на него было достаточно, чтобы Фредерика потеряла дар речи.

Этот человек покупал и продавал Ван Гога. Он вскакивал в самолет и летел в Нью-Йорк, Париж, Рим так же привычно, как она садилась в седьмой автобус, чтобы доехать до колледжа Беды Достопочтенного. Он встречался со знаменитыми актрисами. О нем регулярно писали в газетах, когда он давал показания в суде. Фредерика побледнела еще больше. Этот человек был известным разоблачителем мошенников!

– Вы один из тех, кто расследует крупные мошенничества в искусстве, – сказала она с паническими нотками в голосе.

Лоркан посмотрел на нее, чувствуя сожаление. Он не мог ошибиться в признаках: прерывистое дыхание, побледневшие щеки, трогательные карие глаза. Лоркан был опытным мужчиной. Он понимал, когда его хотят. Но он приехал в Оксфорд не для того, чтобы заводить романы. И уж точно не с такой юной особой. Черт побери, эта девушка так все осложняла!

Грин улыбнулся и мысленно напомнил себе, зачем он здесь.

– Правильно, – сказал он доверительным голосом. – Я ловлю жуликов.

Фредерика с удивлением поняла, что реагирует на этот голос, на это лицо, на это мужское превосходство чисто по-женски.

«Ах вот оно что! Значит, это он был грозой для нечестных художников?» Фредерика с трудом подавила дикое желание расхохотаться.

Когда эти глаза смотрели на нее и она чувствовала, что ее тело дрожит от странной и могучей силы, которую он, казалось, излучал, Фредерика решила, что обязательно будет копировать картину. И более того, она сделает это прямо под носом у этого высокомерного красавца.