Прекрасная спасительница - Конни Мейсон

Солнце уже садилось, когда Анджела увидела мчащегося по дороге всадника. Он приближался, и она с замиранием сердца узнала в нем гибкого широкоплечего человека, с которым и не надеялась больше встретиться.

Рейф!

Она терялась в догадках, отчего он вернулся, тем не менее остановила фургон и стала ждать. Он не произнес ни слова, пока привязывал своего коня к задку повозки и садился на козлы, чтобы править упряжкой. Она позволила ему поступать по-своему. Но когда он свернул с дороги, ведущей в Пуэбло, она запротестовала:

— Рейф Гентри! Что происходит? Эта дорога не на Пуэбло.

— Мы не поедем в Пуэбло.

Она попыталась вырвать вожжи из его рук, но безрезультатно.

— Вы сумасшедший!

— Нет, я просто осторожен. До Каньон-Сити можно добраться и другим путем.

— Мы поедем прямо в Каньон-Сити.

—Мы?

Он бросил на нее взгляд, от которого по спине у нее побежали мурашки.

— Что вы здесь делаете? Я думала, что никогда больше не увижу вас.

— Кто такие Кент и Чандлер? — спросил он без всякого вступления.

У Анджелы перехватило дыхание.

— Кент и Чандлер? Откуда вы?.. Кто вам рассказал?

— Я подслушал интересный разговор в салуне сегодня утром. Собеседников звали Кент и Чандлер. Полагаю, вы их знаете.

Анджела побледнела.

— Они в Пуэбло? Уже? Ах нет! Как вы узнали о них?

— Говорю же, я услышал их разговор. Я не обратил бы на них никакого внимания, если бы они однажды не назвали ваше имя. Они толковали о золотоносном прииске. Я вспомнил, как вы говорили преподобному Конраду, что намерены незамедлительно добраться до «Золотого ангела». Вы могли бы начать сначала и рассказать все мне.

Немного поколебавшись, Анджела глубоко вздохнула и проговорила:

— Десмонд Кент — мой отчим, а Энсон Чандлер — тот, за кого он хочет выдать меня замуж. Десмонд совершенно не интересовался моей жизнью до тех пор, пока не узнал, что мой родной отец умер и оставил мне половину доходов своего золотоносного прииска. Тогда он привел в дом Энсона Чандлера и заявил, что я должна выйти за него. Был назначен день свадьбы, но у меня не было никакого желания связываться с этим проходимцем. — А что же ваша мать?

— Она ушла за месяц до того, как я получила сообщение о смерти отца. Я не видела отца с тех пор, как мне было десять лет, но мы постоянно переписывались. Мама разошлась с ним много лет назад и переехала в Топику. Через несколько лет она вышла за Десмонда. Я сразу же невзлюбила его.

— Значит, вы уехали тайком. Вы, наверное, сочинили какую-то историю, чтобы заставить Конрадов взять вас с собой.

— Им был нужен кто-то для исполнения гимнов, а я умею. Я солгала им, что отчим благословил меня.

— Насчет жениха в Пуэбло вы все придумали, да?

— Да. Иначе преподобный Конрад не разрешил бы мне остаться в Пуэбло после окончания их поездки. Конрады хотели вернуться домой, в Топику. Я заверила их, что мы с женихом обвенчаемся в Пуэбло и вместе поедем на прииск.

— Неужели вам не пришло в голову, что Кент и Чандлер поедут за вами?

— Я надеялась, что они не поедут, но они оказались слишком жадными.

Рейф покачал головой.

— Знаете, что я скажу вам, леди? Вы попросту сумасшедшая! С чего вы взяли, что в одиночку доберетесь до отцовского прииска? Вы до того невинны, что даже противно. Вы понятия не имеете о том, какие опасности подстерегают одинокую женщину на дорогах. Вы уже попробовали этого в Гарден-Сити; это должно было бы послужить вам предостережением.

— Не могла же я оставаться в Топике и выйти за Энсона Чандлера, — возразила Анджела. — Я знала только, что в тех краях мой дом, нужно лишь добраться до него. Преподобного Конрада мне просто Бог послал. Я решила, что от Пуэбло добраться до прииска совсем просто. Отец писал, что Каньон-Сити всего в тридцати милях от города, в каньоне Красной Скалы. Я подумала, что доберусь туда за два дня.

— Это если повезет. А если на вас нападут индейцы или разбойники?

Анджела понимала, что Рейф прав, но не разрешала себе думать о таких вещах. Уезжая из Топики, она и понятия не имела, что все так обернется. Если бы не непредвиденные обстоятельства, она добралась бы до Пуэбло с Конрадами, а не с каким-то неизвестным мужчиной, который теперь считался ее мужем.

— Когда я уезжала из Топики, Конрады планировали читать проповеди на всем пути до Пуэбло. Не имеет значения, что все получилось не так. Расстояние между Каньон-Сити и Пуэбло не такое большое, чтобы я не сумела добраться туда в одиночку.

— А что вы собирались сказать преподобному, когда вашего жениха не оказалось бы в Пуэбло?

Анджела пожала плечами:

— Что он опаздывает.

— А что вы намеревались делать, Ангел, если бы вас нашли отчим и жених?

— Он не жених мне! — сердито запротестовала Анджела. — И не называйте меня Ангелом.

— Почему же? Вам идет.

В письмах отец всегда называл ее Ангелом. Это было ласкательное прозвище. И слышать, как оно срывается с губ другого человека, казалось Анджеле невыносимым.

— Я предпочитаю, чтобы меня называли Анджелой, — сухо сказала она.

Рейф усмехнулся:

— А я предпочитаю звать вас Ангелом.

Она подавила вздох и отложила этот разговор до лучших времен.

— А как вы думаете, Десмонд и Энсон прекратят преследование, если я не появлюсь в Пуэбло?

— Вряд ли. Они не похожи на людей, которые с легкостью отступаются от своих планов. И оба мне сильно не понравились. А я неплохо разбираюсь в людях. Если вы не появитесь через пару дней, они телеграфируют в Ордуэй, чтобы узнать, что вас задержало.

— Так я и знала, что надеяться мне не на что, — вырвалось у Анджелы. — Спасибо за предупреждение. Теперь, если хотите, можете уезжать.

Рейф бросил на нее недовольный взгляд.

— Пожалуй, я составлю вам компанию.

Три-четыре дня в обществе Рейфа? Это пугало ее. К этому человеку ее притягивало что-то помимо ее воли. И это вызывало у нее страх. Она понятия не имела о том, кто такой этот Рейф.

— Я пойду поищу место для стоянки, — сказал Рейф, потому что небо начинало темнеть, а тени под деревьями сгустились. — Лошади устали. Над горами собирается буря, и мне не хочется, чтобы она настигла нас в дороге.

— А как же Десмонд и Энсон?

— Здесь есть много мест, где можно укрыться. Остановимся в первом же попавшемся. Думаю, что день-другой нам не стоит их опасаться.

Говоря по правде, Анджела гораздо больше боялась остаться наедине с Рейфом, чем попасть в лапы к отчиму. Она же вся изведется за это время! Слишком уж ей пришлись по вкусу его поцелуи. И если она не поостережется… Ах, бог знает, что может случиться!