Ты моя проблема - Мария Высоцкая

Пара секунд замешательства. Что ей еще нужно?

Первая мысль — проигнорить. Позвонит и уйдет. Вторая — скорее не мысль, а любопытство. Зачем она пришла?

Нажимаю на кнопку и наблюдаю по камерам, как малая проскальзывает за ворота жилого комплекса. Не сразу замечаю в ее руках небольшую дорожную сумку. А вот это уже в мои планы не вписывается.

Минут через пять она стоит за дверью. Давит на звонок и смотрит себе под ноги.

Открываю и отхожу чуть в сторону. Видимо, она слишком сильно погрузилась в свои мысли, потому что не сразу реагирует на мое своеобразное приглашение войти.

— Ой, — мешкает, аккуратно переступая порог, — задумалась, — напрягает губы, будто хочет улыбнуться, но не решается это сделать. — Я тут… вот, — расстегивает молнию на принесенной сумке.

— Что это?

— Это в счет долга. Денег у меня нет… — осматривается, медленно снимает куртку, разувается и подходит к дивану в гостиной. Взгромождает свою сумку на кофейный столик. — Но есть ноутбук, — вытаскивает старенький мак, — камера еще, — кидает зеркалку на диван, — и вот, — снимает с запястья часы и золотой браслет.

Тянется к шее, расстегивает цепочку и аккуратно складывает все эти побрякушки на стол.

Точно пришибленная.

— И что мне, по-твоему, со всем этим делать?

— Не знаю, — пожимает плечами, — но у меня больше ничего нет. Только это, — с грустью смотрит на свое барахло.

Глаза закатываются сами. Это либо какой-то прикол, либо она действительно такая… слово пока подобрать не могу.

— Собирай все это и домой топай.

— У меня нет дома, — хмурит лоб. — Из общаги выгнали.

— Это не мои проблемы.

— Да, — кивает, — я знаю.

Уходить она не спешит, так и стоит посреди гостиной, сцепив пальцы в замок. Смотрит по сторонам и кусает губы, обнажая белые зубы этим незамысловатым движением.

— Ты знаешь, я бы могла здесь прибираться, — обводит квартиру взглядом. — В качестве благодарности. Не придется тратиться на домработницу.

— Я предпочитаю благодарности в другой плоскости.

Малая зависает, а потом бледнеет. Начинает приглаживать и так ровно лежащие волосы закостенелыми от паники пальцами.

— Зачем ты так? Я же просто… просто хотела как-то загладить свою вину, — трет нос, — у меня нет таких денег, и я… я…

Дальше начинается поток причитаний и рыданий. Она вытирает слезы, которые катятся по щекам, всхлипывает. Ее сопли раздражают. Хочется повысить голос, но слушать еще более громкую истерику — желания нет. Поэтому все, что я делаю, встряхиваю ее за плечо. Возможно, слегка грубо, но как вышло. Девчонка запрокидывает голову. Смотрит в глаза и хлопает своими склеенными от слез ресницами.

Это странно, но в данную секунду я верю в ее искренность, хотя делать этого не стоит. Боком выйдет.

— Исчезни, — прищуриваюсь. — Это будет лучшей благодарностью.

— Да-да, прости. Я сейчас уйду.

Быстро собирает свое барахло, всхлипывает и топает к двери.

— Можно я только умоюсь?

Указываю направление в сторону ванной, и она торопливо идет туда.

Пока она копошится у раковины, бегло осматриваю верхнюю одежду, в которой это чудо пришло. Ничего выдающегося. Рика с ее средствами могла бы приодеть дочурку получше.

— Ай!

Громкий вопль и звук разбитого стекла, долетающие в прихожую, заставляют сорваться с места.

Заворачиваю в ванную. Там картина маслом. Разбитый флакон из-под жидкого мыла, которое медленно растекается по испанской плитке, и это недоразумение, пытающееся собрать осколки.

Увидев меня, девчонка напрягается. Втягивает голову в плечи. Слегка отшатывается в сторону и ускоряется.

— У-м-м, — снова пищит.

— Чего еще?

Она отрицательно качает головой, а потом выпрямляет руку, по паре пальцев которой тонкими струйками стекает кровь.

— У меня что, кровь? — смотрит на перепачканную кожу.

— Давай сюда, — дергаю ее на себя, но она падает в мои руки уже без сознания.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍