Главный приз - Лина Баркли

К десяти часам Патрик уснул в своем кресле, и Мелани спохватилась, коря себя за то, что еще полчаса назад должна была уложить его в кровать. Она подошла к инвалидному креслу и покатила отца в спальню. Джефри остался в гостиной один. Он посидел несколько минут и, не выдержав, отправился вслед за ними. Заглянув в дверь, он увидел, как Мелани, обняв отца, вытаскивает его из кресла. До этого она уже успела снять с него тапочки и носки.

— Давай, папа, ты должен помочь мне, — бормотала Мелани, покрепче обхватывая руками туловище сонного старика.

Джефри не колебался. Он мягко, но решительно отодвинул ее в сторону. Потом наклонился, без особых усилий поднял исхудавшее тело Патрика и перенес на кровать.

Старик что-то невнятно пробормотал, затем его голова склонилась набок, и он захрапел.

— Спасибо, — едва слышно поблагодарила Мелани, хотя в ее голосе явно звучала не благодарность, а досада.

Джефри слегка кивнул.

— Мне снять с него рубашку и все остальное?

— Не обязательно. Папа поспит и в этой одежде. Утром я помогу ему переодеться. Пойдем, не будем его беспокоить.

Они тихонько вышли из спальни.

— Может, посидим немного на крыльце? — спросил Джефри, после того как Мелани бесшумно захлопнула дверь. — Сегодня прекрасный вечер, и к тому же нам с тобой необходимо поговорить.

Она нахмурилась.

— Я сильно устала, к тому же отец просыпается очень рано. Если хочешь что-то спросить, то можешь сделать это и здесь.

Джефри улыбнулся и сказал:

— В чем дело, Лисенок? Боишься оказаться со мной в темноте?

Она заглотнула наживку. Ее щеки зарделись от смущения.

— Ну, хорошо. Только одну минутку, — согласно кивнула Мелани и проскользнула мимо него к входной двери.

Джефри поспешил вслед, и вместе они уселись на верхнюю ступеньку крыльца. Их разделяло всего несколько дюймов, и некоторое время оба сидели молча.

Вечера в Дун-Лэаре и раньше были поразительно тихими. Не слышалось шума машин, лишь пение цикад наполняло свежий полуночный воздух. Вот и сейчас — ни постороннего шороха, ни звука. Небо над головой усыпали не по-осеннему крупные звезды, а огромная, почти полная луна казалась подвешенным в воздухе волшебным фонарем.

— Нет ничего красивее здешней луны, — произнес Джефри, задумчиво глядя в черное небо.

— Ничего особенного. Она точно такая же, как и в Лондоне, — язвительно ответила Мелани.

Джефри рассмеялся.

— Полагаю, ты права. Просто для меня с этого крыльца она выглядит необыкновенной. — Он повернулся к жене. — А ты не меняешься, Лисенок! — Серебристый лунный свет придавал всему вокруг какой-то особый, магический оттенок. Мелани непритворно тяжело вздохнула, и Джефри понял, что она действительно очень устала. — Как думаешь, насколько хватит твоих сил выдерживать это? — мягко спросил он.

Мелани не стала притворяться, будто не поняла, о чем шла речь. Она сурово поджала губы, но затем упрямо тряхнула головой и произнесла:

— Настолько, на сколько потребуется. Просто ты застал нас не в самый лучший период. Постепенно все наладится. Папины друзья-врачи уверены, что он окрепнет после лечебной гимнастики и массажа. Конечно, не сразу, а через некоторое время.

— Значит, он не парализован?

— Нет, но повторный инфаркт сделал свое дело. Папа просто очень ослаб.

— А он уже посещает массажиста и физкультурный диспансер?

Мелани на мгновение поколебалась с ответом, потом отрицательно мотнула головой.

— Нет. Пока что… Ему тяжело. Отец отчаялся и все еще охвачен жалостью к себе. Но это пройдет.

— Мелли, еще немного — и ты сама окажешься в больнице с тяжелой формой нервного истощения. Тебе просто необходимо нанять кого-нибудь в помощники.

— Такая помощь обходится недешево. — Она произнесла эту фразу с большой неохотой. — Я даже не мечтаю об этом. Но, имей в виду, от тебя не хочу ничего! Мы с папой сами сможем сами со всем справиться.

Джефри почувствовал прилив злости.

— Черт побери, Мелани! Такая безграничная упертость и уверенность в собственной правоте когда-нибудь погубят тебя.

Когда-то она уже погубила наш брак! — эти слова прозвучали у Морланда в голове, и он едва удержался, чтобы не произнести их вслух. Возвращаться к старой теме не имело смысла.

— Если ты позвал меня сюда, чтобы читать нотации и анализировать отрицательные черты моего характера, то лучше закончим бессмысленную беседу, и я пойду спать. — Она собралась подняться, но Джефри, удерживая, схватил ее за локоть и смущенно произнес:

— Подожди… ладно, прошу прощения, я не прав!

Мелани вырвала свою руку, но осталась сидеть с напряженно поднятыми плечами, словно готовая в любой момент вновь вскочить и убежать в дом. Джефри ощутил цветочный аромат духов, тепло ее тела и с трудом подавил в себе внезапно возникшее желание заключить в объятия эту все еще дорогую ему женщину. Но поостерегся, не стал рисковать и провоцировать новую волну протеста.

— Что ты собираешься делать с призом, если отыщешь его? — неожиданно поинтересовался Джефри.

Она удивленно посмотрела на него. В свете луны ее глаза казались почти черными.

— Там видно будет… Может, по твоему совету найму себе помощника. Нам с папой не нужен человек на целую неделю. От силы на два-три дня, чтобы я смогла устроиться на работу с подходящим графиком. Это помогло бы мне с оплатой кое-каких счетов. К тому же надо кое-что подремонтировать в доме, купить новый холодильник… В общем, найду применение. — Она подняла руку и поправила выбившиеся волосы.

— И если после решения всех насущных проблем у тебя что-нибудь останется, то пойдешь в салон красоты, да? — Он улыбнулся в ответ на недоуменный взгляд жены. — Я помню, раньше ты очень любила посещать Дейзи Монтагю.

На губах Мелани появилась легкая улыбка.

— Да, пожалуй, я не припомню, когда в последний раз делала маникюр, — сказав это, она вздохнула, и ее милое лицо вновь приняло серьезное выражение. — Но я все еще не понимаю, о чем ты хотел со мной поговорить?

— У меня есть к тебе предложение.

— И какое же?

— Я, пока буду жить здесь с вами, помогу тебе по хозяйству, и еще попробую сообразить, где все-таки может быть спрятан приз. А ты разыщешь на чердаке мои старые черновики и рисунки. Помнишь, их был целый чемодан?

Его просьба заставила Мелани покраснеть. Какое счастье, что она не уничтожила все эти карандашные наброски и исписанные крупным почерком блокноты! Был момент, когда Мелл разожгла на заднем дворе костер и уже приготовилась бросить в него то, что так сильно увлекало в свое время мужа. Смешно вспомнить, но из-за своего хобби он иногда даже забывал о том, что собирался заняться с ней любовью. Сидя на краешке кровати, Джефри вдруг хватал ручку или карандаш и принимался чиркать им на листке бумаги. А она, обиженная, потихоньку засыпала. Но в тот вечер Мелани так и не решилась бросить в огонь рисунки и сказки мужа. И не потому, что догадывалась, будто они представляют какую-то ценность. Просто в этих строчках и линиях сохранялась частичка его энергии, его тепла…