Осколки разбитого неба - Татьяна Минаева

Скворцова выключила воду и отступила назад, к покрытой кафельной плиткой стене. Запрокинула голову и закрыла глаза. Сдавленно застонала и накрыла лицо ладонями. Сползла по стене и, опустившись на пол, глухо заплакала. Сил сдерживаться не осталось, призраки прошлого снова вырвались наружу, заставляя Аню чувствовать себя той двенадцатилетней девочкой, которая, забившись в угол кровати, не понимала, как сможет жить дальше, и боялась смотреть в глаза родителям. Одиннадцать лет прошло, а она по-прежнему часто прячет взгляд за челкой и не может отделаться от воспоминаний.

– Аня, что с Вами, – услышала Скворцова женский голос и, убрав руки от лица, увидела склонившуюся к ней женщину. Одна из сотрудниц отдела маркетинга. Аня сделала глубокий вдох и всхлипнула. Глупо было полагать, что здесь она сможет долго пробыть в одиночестве. – Вам помощь нужна? Что случилось?

– Ничего, – Аня помотала головой. – П-пожалуйста, просто оставьте меня в покое.

– Но Вы… – Женщина отошла в сторону, но оставить Аню в одиночестве не решалась.

– Пожалуйста! – повторила Аня настойчиво. – Я прошу Вас, просто дайте мне побыть одной. Больше мне ничего не нужно.

– Хорошо, – неуверенно согласилась маркетолог и, постояв еще несколько секунд, все же вышла из уборной. Бросать Аню одну в таком состоянии она не хотела, но и навязываться не могла. Все знали, что Аня Скворцова человек очень замкнутый, на контакт идет только по рабочим моментам. Сама она с ней была едва знакома, но и этого хватило, чтобы убедиться в правдивости разговоров.

Она заметила идущего с противоположного конца коридора Андрея: по одному его виду было понятно, что пребывает он не в лучшем расположении духа, но, не зная, к кому еще можно обратиться за советом, направилась навстречу.

– Андрей, слушай, там, в туалете Аня Скворцова, – поздоровавшись, проговорила она. – Сидит на полу, вся в слезах, говорит, что хочет одна побыть. Я не знаю, что делать. Вроде и лезть не хочется, и бросать ее тоже как-то…

– Аня? – взгляд Андрея сразу же стал обеспокоенным. – Она… она плачет?

– Да. И не говорит ничего. Может, у нее что-то случилось, помощь нужна, так нет, хочу одна остаться, и все.

– Ты иди к себе, Ларис, – задумчиво посмотрев в сторону дамской комнаты, произнес Андрей. – А я с Аней поговорю. Я все-таки ее лучше знаю.

– Спасибо, Андрей, – искренне поблагодарила его женщина. – А то боязно оставлять девочку одну. Мало ли что могло у нее случиться.

Аня все так же сидела на полу, но рыданий уже слышно не было. Выдавали ее только влажные щеки, покрасневший нос и припухшие веки. Андрей вздохнул. И надо же было так промахнуться! Приступами совестливости он страдал крайне редко, но сейчас в самом деле безумно сожалел о том, что поступил так, как поступил. Ладно бы стерва была какая, а так…

– Ань, прости меня, – присев на корточки рядом с девушкой, произнес Нечаев. Она и голову к нему не повернула. Как сидела, уставившись безжизненным взглядом в противоположную стену, так и продолжала сидеть. Потом прикрыла глаза и вздохнула. – Я тебе помогу подняться, хорошо? – дотронувшись кончиками пальцев до ее запястья, спросил Андрей.

– Андрей, чего ты добиваешься? – Аня так и не открыла глаза.

– Сейчас я просто хочу, чтобы ты встала с пола и умылась, – ответил он.

– Я не об этом, – снова вздохнула Аня.

– Вставай.

Поднявшись на ноги, Андрей склонился над Скворцовой и легко поднял ее с пола. Придержал, почувствовав, что ее шатает, подвел к раковине и включил воду. Аня не сопротивлялась. Сил спорить не осталось, да и смысла не было – место для истерики она выбрала совсем неудачное. Впрочем, на это ей как-раз-таки было наплевать. Завтра она, наверное, пожалеет, что позволила себе быть настолько слабой, но сейчас просто хотелось домой. Залезть под одеяло, свернуться клубком и забыться на несколько часов. Главное, чтобы не было снов…

– Я вызову тебе такси, – безоговорочно заявил Андрей, когда она умылась. – Если не хочешь такси, сам отвезу. Нечего тебе сейчас шататься по улице.

– Хорошо, пусть будет такси, – Аня покорно кивнула. Такси, так такси. Пререкаться с ним она уже не в состоянии, да и тащиться домой на метро – тоже.