Уволить секретаршу! - Галина Куликова

– Немедленно иди спать! – прошипела она. – У тебя вся физиономия в шоколаде.

К своей кровати Даше пришлось пробираться на ощупь – дом спал. В комнате было душно, пахло детской присыпкой и выстиранным бельем.

– Даша! – шепотом позвала ее темнота голосом маленькой Нюши. – Даша, я вся намочилась…

– Описалась?!

– Нет, я соком намочилась, мне спать холодно.

– Боже мой, Нюша! Ну что ты за хрюша?

Кое-как приспособившись к темноте, Даша вытащила из-под младшей сестры мокрое белье, а ее саму перенесла на диван. Нюша была легкой и теплой.

– Лежи здесь и не шуми: Полинку разбудишь. Тогда тебе мало не покажется. И не пей больше ничего!

– А вафли можно есть?

– Только попробуй.

С ворохом мокрого белья в руках Даша снова отправилась в ванную и в коридоре наткнулась на мать, закутанную в огромный халат. Та была бледной и неожиданно напомнила Даше луковицу, выращенную в стакане на подоконнике – белесую и малокровную.

– Ма, что случилось? – спросила Даша, заметив опущенные уголки ее губ.

– Ванька заболел. У него температура высокая. Опять всю ночь караулить… Слушай, в обед отведешь Мишу на тренировку?

– Мам, я не успеваю в обед! Мне приходится все время отпрашиваться. А теперь у меня новая работа, я вообще не могу опаздывать! И еще у меня будет гастрит, потому что я питаюсь одними бутербродами.

Она живо представила себе вчерашний день, когда осталась без обеда и могла рассчитывать лишь на припасенный заранее бутерброд с колбасой. Колбаса лежала в промасленном бумажном пакете в среднем ящике стола и настырно пахла, игнорируя новых Дашиных коллег, то и дело заглядывавших в кабинет. Желудок от голода скрипел так, словно в нем двигались мощные жернова. Улучив момент, Даша выдвигала ящик, наклонялась и там, внизу, жадно откусывала колбасу, стараясь как можно скорее прожевать ее и снова принять вертикальное положение. Насытившись, она почувствовала себя униженной и несчастной.

– Мам, я глотаю еду, как пингвин, потому что мне некогда нормально обедать.

– Не выдумывай, – отмахнулась мама. – Посмотри, какая ты румяная! Кровь с молоком.

– Это лихорадочный румянец.

– Даш, ну хватит. Ты уже, слава богу, взрослая. Не создавай мне проблем, ладно? Отведи Мишу на тренировку и возвращайся пораньше – у Максима в школе концерт. Если ты не придешь, он устроит сольный номер, который запомнится всем и надолго. Ты же у него главный авторитет. Да, и еще, Даш! Может, ты утром сбегаешь за лекарствами? Ванька сопит, как слон, капли нужны и мазь, чтобы ему спину натереть. А папа уезжает рано, у него конференция.

Представив себе завтрашний день, всю эту круговерть и нервотрепку, Даша затряслась от сдерживаемого гнева и обиды на судьбу. Ну почему, почему она должна все это выносить?! Конечно, она любит своих родителей, и младших братьев и сестер тоже любит, но… Но все равно это чудовищно несправедливо! Лет в двенадцать она превратилась в няньку. И ведь никто не спрашивал, хочет ли она этого! А уж в семнадцать, когда у других девочек начались романы, на нее свалилось столько работы по дому, что ни о каких романах и думать не приходилось. Теперь ей двадцать пять. И что изменилось?! Ничего. Стало только хуже. Она молодая, сильная, ответственная. На нее все рассчитывают.

Пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, Даша проскользнула на кухню. За окном торчал фонарь, сонно таращась на двор. Она прислонилась лбом к оконному стеклу, чувствуя, как оно приятно холодит кожу. Снаружи было пусто и темно. В черном небе огненной точкой пульсировал самолет. Звезды по сравнению с ним казались блеклыми. Самолет наверняка был набит путешественниками, которые собирались повидать мир. Неожиданно для себя Даша сдавленно всхлипнула.

– Если тебе приспичило рыдать, засунь голову под подушку, – немедленно донесся до нее ворчливый юношеский голос.

Судя по всему, это был Петька, спавший на втиснутой между холодильником и столом кушетке.

У Даши перехватило горло. На нее вдруг накатило такое отчаяние, что невозможно стало терпеть. Все, все лезут в ее жизнь! Все знают, когда она выщипывает брови и стирает колготки! Кто-нибудь обязательно подслушивает, если она разговаривает по телефону! И поплакать в этом доме тоже нельзя! Зажав нос, словно ныряльщик, Даша выскользнула из кухни и бросилась в коридор. Сунула ноги в шлепанцы, открыла входную дверь и выбежала на лестничную площадку. Ночной подъезд казался гулким и страшным. Дверь тихо чавкнула, захлопнувшись за ней. По-прежнему зажимая нос, чтобы не разреветься в голос, Даша помчалась вниз по лестнице. Вырвавшись из подъезда в темноту, она птицей слетела по ступенькам и нырнула в щель между тесно припаркованными машинами. Их бока все еще были теплыми и едва уловимо пахли бензином. Даша перепрыгнула через низкую оградку, пробороздила газон и свернула за гаражи.

Здесь было тихо и пусто. В небе висел бледно-желтый месяц, прозрачный, как мармеладная долька. Дорожки, посыпанные щебенкой, казались сахарно-белыми. Задыхаясь от отчаяния, Даша села на корточки, прислонившись спиной к железным воротам гаража, спрятала лицо в коленях, сделала глубокий вдох и завыла. Она выла самозабвенно, жалея свою пропащую молодость, и не сразу поняла, что ей кто-то вторит: «У-у-у!»

На секунду затихнув, Даша задышала широко раскрытым ртом – нос распух и был капитально заложен. Где-то неподалеку послышался хруст щебня – кто-то приближался к ней. «Да наплевать!» – пронеслось в ее голове. Заливаясь слезами, она подняла голову вверх и снова завыла. Захрустело быстро и мелко, и тут же ей в лицо ткнулось что-то мокрое, волосатое и пахнущее псиной. В один миг шершавый язык обмахнул ее лицо. И тут же прозвучал сердитый мужской окрик:

– Булька, фу! Нельзя! Стоять, пес!

Невидимый Булька басисто тявкнул. Даша его не видела, потому что твердо решила не открывать глаза, и снова уткнулась в колени.

– Ого! – сказал через секунду все тот же хрипловатый голос. – Это, оказывается, все же человек. – Эй, – позвал незнакомец и потрепал Дашу по плечу. – Вы чего тут воете, как шотландская волынка? Может, вам помощь нужна?

Оттого, что с ней заговорили, проявили сочувствие, слезы начали душить Дашу с новой силой.

– Уйдите! Ничего мне не нужно! – прогудела она, закрыв руками голову.

Сползла по двери гаража и шлепнулась на землю.

– Между прочим, уже глубокая ночь, – небрежно заметил незнакомец. – Все младенцы в соседних домах наверняка пробудились от ваших завываний.

Булька снова полез к Даше, пытаясь облизать ее макушку. Он жарко и часто дышал, проявляя живой интерес к найденной за гаражами девушке. Даша продолжала рыдать, но выть перестала. Против воли она прислушивалась к тому, что происходит поблизости. Пес продолжал, поскуливая, крутиться рядом, а его хозяин закурил сигарету: сначала щелкнула зажигалка, а через некоторое время до нее донесся запах табака.