Мой беспощадный лорд - Керриган Берн

– И там вы организовали общество, насколько мне известно. Rasrello Rosso, не так ли?

– Не распутницы, дорогой граф. Проказницы. Нас называли Рыжими проказницами.

– Она говорит по‑итальянски! – восхитился граф.

– Совсем немного, – скромно заметила Сесилия. – А откуда вам известно о нашем обществе? Насколько я знаю, мы не пользовались широкой известностью.

– Наоборот! – Граф придвинулся к Сесилии поближе, и его колено коснулось ее ноги. – Женщины с университетским образованием – до сих пор большая редкость даже во Франции. А трио таких красавиц, как вы, невозможно не заметить. Тем более что вы всячески старались вести жизнь, дозволенную только мужчинам.

Следовало отдать должное мисс Тиг – она отодвинулась и уверенным жестом убрала упавшую на лоб прядь волос.

– Мы хотели жить полной жизнью, милорд, – спокойно проговорила она.

Рамзи не выдержал.

– И удачно выйти замуж? – Он кивнул в сторону герцогини.

На красивое лицо Сесилии набежала тень, лоб перерезала морщинка.

– По правде говоря, мы поклялись вообще не выходить замуж, но у Александры изменились жизненные обстоятельства.

– Вы хотите сказать, что графиня Мон‑Клэр не планирует вступать в брак? – удивился граф. – Разве ей не нужен наследник для передачи титула и состояния?

– Сейчас ее в первую очередь занимает не это, – туманно ответила Сесилия.

– А вы?

Мисс Тиг поправила очки, съехавшие на кончик носа. Она явно почувствовала себя неловко.

– Что я? – переспросила Сесилия.

– Простите мои грубые иностранные манеры, но разве вас не интересует выгодный брак? Математикой состояния не заработаешь.

Сесилия покачала головой. Ее кожа стала абсолютно белой, как бумага.

– Н‑нет.

Рамзи уже давно усвоил, что мужчине таких габаритов, как он, нет необходимости повышать голос. Делая внушение, он всегда говорил тихо и ровно. Но сейчас Рамзи еще и подался вперед, чтобы ширина его плеч стала более заметной.

– Как вам, безусловно, известно, в нашем обществе не принято обсуждать финансовые дела, граф, – внушительно проговорил судья. – Поэтому мне представляется, что речь идет не о незнании наших манер, а о намеренном их нарушении вами.

Граф не отступил, но сменил тактику:

– Вы должны меня простить. Я никого не хотел обидеть.

Ну что за осел! Не просит прощения, а требует его.

– Никто и не обиделся. – Сесилия тронула рукав графа, одновременно бросив благодарный взгляд на лорда Рамзи.

Тот напрягся, ощутив прилив необъяснимой ревности.

– Лорд Рамзи – настоящий рыцарь. – В приятном бархатистом голосе графа послышались злобные нотки. – Скажите, мисс Тиг, вы ведь любите цифры… И какова вероятность того, что лорд судья высокого суда так морально безупречен, как он утверждает?

Сесилия нервно хохотнула и провела по щеке пальчиком, затянутым в перчатку. Казалось, она немного смутилась.

– Это очень простой вопрос, граф. Все решает количество возможных исходов, а в данном случае решений может быть только два: этот человек или хороший, или плохой. Иными словами, вероятность составляет пятьдесят процентов.

– А какова ваша оценка? – упорствовал граф. – Люди – это совокупность сделанных ими выборов. Как по‑вашему, лорд Рамзи – хороший человек или плохой?

Рамзи помотал головой, кипя от злости.

– Она знает меня каких‑то пять минут… – проворчал он.

– Простите, но вы ошибаетесь, граф Армедиано. – Сесилия безмерно удивила обоих мужчин, перебив их. Позволив себе указать аристократу на ошибку. По собственной инициативе заговорив с мужчиной. – Я уверена, что человек – это нечто большее, чем совокупность выборов, – продолжила Сесилия. – Именно поэтому их невозможно оценить математически. Каждый человек – сложнейший синтез опыта, образования, окружения, болезней, желаний… и многого другого. Кроме того, нельзя игнорировать и такие физические переменные, как питание, традиции, этнические особенности, национальность и… да, действия. Поэтому людей не так‑то просто измерить. – Она метнула на Рамзи полный значения взгляд, который он не сумел разгадать. Впрочем, ему почудилось, что в нем была грусть, и в его душе пробудился инстинкт защитника. – Вот почему я нахожу ваше положение столь трудным, лорд Рамзи. Я бы никогда не смогла осудить человека, даже будучи членом высокого суда. Думаю, я никогда бы не смогла с уверенностью определить, чего заслуживает подсудимый: наказания или снисхождения.

Граф Армедиано сделал глоток шампанского.

– Вы считаете, мисс Тиг, что люди так или иначе получают то, что заслуживают? А разве не бывает так, что хорошие люди страдают, а злые – добиваются успеха?

– К сожалению, бывает.

Рамзи внимательно наблюдал за собеседницей, которая, покосившись на леди Франческу и леди Александру, продолжила свою речь:

– Тем не менее я стараюсь верить, что добро в конце концов восторжествует. Тем более что есть люди, неустанно следящие за тем, чтобы держать зло в узде. Такие как лорд Рамзи, герцог и герцогиня, а также леди Мон‑Клэр.

– Но не вы? – удивился граф.

Сесилия невесело рассмеялась.

– Разумеется, я тоже хочу творить добрые дела. Но Александра – доктор археологии. Она хранит уроки истории и наследие тех, кто жил до нас. У герцога есть арендаторы и слуги, и он заботится о судьбах многих. А Франческа…

Мисс Тиг внезапно умолкла. Рамзи заметил, что граф Армедиано вдруг резко выпрямился, словно его насадили на шампур.

– Ну, у Франчески своя жизненная миссия, – пробормотала Сесилия. – Однако боюсь, что мне она не известна. Возможно, со временем…

– Мисс Тиг, вы – изысканное и абсолютно непредсказуемое создание, – сказал граф Армедиано, поглядывая на Франческу, окруженную большой группой аристократов. Казалось, она сияла среди них словно редкий рубин. Ее огненно‑рыжие волосы сверкали в свете канделябров.

– Спасибо, милорд, – отозвалась Сесилия.

– А вы, лорд Рамзи, вывели меня из заблуждения. Я всегда думал, что шотландцы – жаждущие удовольствий варвары, – заметил граф Армедиано.

Рамзи на мгновение замер, чувствуя, как вскипает его кровь.

Варвары?

Граф Армедиано явно не ведал, что такое варварство. Этот изнеженный аристократишка ни за что не выжил бы в тех условиях, в которых рос и воспитывался он, Рамзи. У итальянского графа было смуглое лицо человека, выросшего под теплым южным солнцем. Интересно, он когда‑нибудь мерз? Испытывал голод и жажду? А одиночество? А жестокость окружающих?

Приходилось ли ему убивать, чтобы добывать себе пищу, чтобы выжить? Рамзи мог бы поспорить, что все это Армедиано было неведомо. А суровый быт… Что ж, он не воспитывает грациозную элегантность.