Золотой дождь - Ванесса Фитч

— А теперь ты собираешься обмануть меня, доказывая, что поцелуй не доставил тебе удовольствия, — издевался он.

Это замечание явилось последней каплей в чаше ее терпения.

— Я не намерена больше говорить об этом, но если тебя интересуют мои ощущения, то удовольствия я не получила, — резко заявила Фейт.

— Вот как?! Но существует лишь один способ проверить, правду ли ты говоришь.

Нэш не позволил ей оставить за собой последнее слово. В его взгляде светилось торжество — он загнал свою жертву в ловушку. Когда он следил за Фейт, как голодный лев за добычей, она, вся сжавшись, думала, что ничто на свете не заставит ее больше ввязываться в словесные баталии с этим человеком. Он никогда не позволит ей победить.

— К счастью для меня, в «Хэттоне» не предусмотрена камера пыток, — презрительно бросила Фейт.

— Но мне не нужны камеры пыток, чтобы доказать твою ложь, — мягко возразил Нэш. — Все, что требуется, это...

Сильные руки сжали ее запястья. Глаза Фейт широко раскрылись от удивления, когда, резко притянув к себе и не обращая внимания на сопротивление, он потянулся к ее губам.

Она плотно сжала рот, надеясь, что, хотя губы лишены возможности говорить, глаза смогут выразить ее гнев и презрение. Сверкающие синие глаза бросали мужчине вызов.

— Разожми губы! — Нэш был глух к ярости и враждебности, которые, казалось, исходили от ее напряженного тела. — Не сжимай губы, Фейт! — повторил он и мягко провел кончиком языка по сомкнутому контуру ее рта.

Неожиданные ощущения от чувственных ласк горячего ищущего рта, языка, пытающегося приоткрыть ее губы, настолько взволновали ее, что мысли, выйдя из-под контроля рассудка, с пугающей изменчивостью обратились к изучению умелого натиска Нэша и наслаждению им, вместо того, чтобы питать ее ярость. Когда Фейт прикрыла глаза, магия чувственности сгустилась и тело охватила предательская дрожь, как будто она вновь стала робкой девочкой, впервые познающей сладость поцелуя. Но на самом деле Нэш не целовал ее. Он играл с ней, соблазняя ее, мучил ее. Она чувствовала его дыхание, его знакомый запах, чувствовала... и не понимала, что делает...

Признав свое поражение, Фейт тихо застонала, приоткрыла губы, прильнула к Нэшу и, обвив его шею руками, прижалась губами к его рту.

Нэш, Нэш... Фейт произносила его имя безмолвно, это была мольба женщины, полная сдерживаемой страсти и желания девочки-подростка, она вобрала плач ее бессонных ночей, безнадежность любви и влечения к нему, хотя она не понимала до конца, что ее мучит. Фейт были, конечно, известны технические приемы секса, но близость с мужчиной представлялась ей великим таинством. И Нэш, она верила, тот единственный, кто должен с ней его совершить.

Фейт почувствовала, как он, судорожно вздохнув, замер, будто бурный отклик ее тела и уступчивость, которых он добивался, поразили его.

Теперь они целовались так, как когда-то ей рисовало воображение. Застыв в объятиях, они не могли оторваться друг от друга — вечное олицетворение любви. Легкие стоны, прерывая поцелуи, звучали аккомпанементом в мелодии радости жизни.

Вдруг Нэш, резко разомкнув объятия, отстранился и, тяжело дыша, спросил режущим слух голосом:

— Может, достаточно? Сколько еще я должен доказывать, что ты лгунья? Или пойдем в постель? Ведь ты уступишь мне.

Потрясенная до глубины души, Фейт отказывалась верить собственным ушам. Ей было невыносимо стыдно. Застыв с пустым взглядом, она слушала его обвинения и не могла найти им ни объяснения, ни оправдания. Кровь отхлынула от ее лица, глаза расширились и потемнели от боли унижения. Она не понимала, кого она ненавидит больше: Нэша или себя.

С подкатившей к горлу тошнотой она ожидала последнего удара. Нэш говорил, что намерен разоблачить ее перед Робертом. В его промедлении ей мерещилось что-то зловещее.

Тревога Фейт росла. Голова раскалывалась от боли, в желудке что-то тяжело ворочалось, глаза воспалились от невыплаканных слез. Но плакать Фейт себе не позволила.

— Куда же ты собираешься пойти? — осведомился Нэш, когда, повернувшись, она как слепая побрела к двери.

— В свою комнату. Я устала и хочу спать, — сказала она растерянно. — И вообще это не твое дело, Нэш. Я не обязана отчитываться перед тобой. Ты не имеешь права контролировать меня.

Когда после небольшой паузы он заговорил, в его вкрадчивом голосе так отчетливо прозвучала угроза, что по коже Фейт побежали мурашки.

— Не мое дело? Но, мне кажется, если ты как следует подумаешь, то признаешь свою ответственность передо мной и мое право тебя контролировать. Стоит мне, например, сообщить Роберту, чем ты только что занималась...

— Ты сделаешь это? — В вопросе против воли слышались умоляющие нотки.

— Ты, по-моему, собиралась лечь спать.

Фейт понимала, что Нэш получает удовольствие, говоря ей колкости. Что ж, она лишит его радости выслушивать ее просьбы.

— Да, пойду, пожалуй. — Фейт наконец решительно открыла дверь, сдерживая бушующий в груди гнев.

Следя за удаляющейся стройной фигуркой, Нэш перевел дыхание. Где, черт побери, она научилась так целоваться и с кем?.. Поцелуй ни одной женщины еще не заставлял его почувствовать, что в нем сосредоточена вся ее жизнь, как будто она вложила в поцелуй всю свою душу и страсть. Как будто их души нашли друг друга в этом мире, чтобы быть рядом. Фейт поцеловала его, словно ждала встречи с ним целую вечность, мечтала о нем и любила его, и только его.

В этой женщине таится смертельная опасность для любого, кого ей вздумается поцеловать. Эта женщина...

Нэш запретил себе думать о ней. Разве то, как она поступила с крестным, ничему его не научило? Что же теперь предпримет Фейт? Предложит заняться с ней любовью, чтобы помешать ему рассказать о ней Ферндауну?

Овладевшие им гнев и презрение не смогли погасить огонь дикого неутоленного желания. Нэша удивляло, что он может хотеть ее, несмотря на все, что знает о ней. Ему никогда не нужны были женщины только для секса. И на самом деле он вовсе не нуждается в Фейт. Он — жертва собственного розыгрыша. Ее присутствие в «Хэттоне» странно отозвалось в нем, разбудив память тех далеких лет. Причудливое пересечение временных декораций предательски отправило его в прошлое, где он долго и страстно желал ее.

Интересно, сколько мужчин с тех пор было в ее жизни? Сколько их, испытавших власть ее опасного очарования? Ее поцелуи трудно забыть. Неудивительно, что Ферндаун потерял голову.

Но он приехал сюда не для того, чтобы реанимировать прошлое, а чтобы оно могло успокоиться с миром.

Поднявшись в свою комнату, Фейт скользнула в постель. Обхватив себя руками, как бы желая защититься от грядущей опасности, она принялась раскачиваться взад-вперед. Почему, ну почему она позволила, чтобы это произошло? Почему она предала все, что считала самым дорогим в жизни? Почему позволила себе забыться и — что важнее всего — почему потеряла самообладание, когда Нэш поцеловал ее? Она как будто впала в состояние транса — полное забвение всего, возбуждение, восторг. И она сама дала ему в руки мощное оружие против себя — дала так безрассудно и легкомысленно, как когда-то вручила ему собственное сердце.