Потерянные в прямом эфире - Алиса Евстигнеева

Минуты шли, а кофейня всё ещё оставалась безлюдной. Я нервно оглядывалась по сторонам, боясь пропустить момент появления Арсения и выбивая пальцами нервную дробь. 

Вскоре мне принесли кружку ароматного кофе, окинув настороженным взглядом, уж больно нервозной я выглядела. Изображать из себя что-то сил просто не было, поэтому я вцепилась в горячий бок керамической посудины, не отводя взгляда от входной двери. Но ни через десять, ни через двадцать минут никто так и не пришёл.

Капучино давно остыл, как и хрупкие остатки надежды внутри меня. Оказывается, ждала. Боялась и ждала, испытывая острое, мазохистское желание увидеть его, чтобы… Что? Увидеть и удостовериться, что у него всё хорошо и без меня, успокоить свою израненную совесть? Найти в его глазах прощение, которое никто так и не смог мне дать за все эти годы? А может быть, почувствовать интерес и сделать тот неловкий шаг… навстречу?

Впрочем, всё это не имело никакого значения, потому что ЕГО не было. Неожиданно навернулись слёзы, обернувшиеся приступом удушья, я спрятала лицо в ладонях, всё ещё казавшихся мне ледяными.

Неловкая попытка вернуть себе самообладание неожиданно оборвалась неуверенным «Привет», раздавшимся где-то совсем рядом.

Звук этого голоса прошил меня насквозь. Подскочила на ноги, едва не уронив стул, лишь в последний момент сумев придержать его. Резко вскинула голову, параллельно вцепившись пальцами в край стола, да с такой силой, что те, должно быть, побелели.

Он стоял в каком-то метре от меня. Долговязый, худой, вытянутые черты лица, отцовский нос с горбинкой, острые скулы, большие испуганные глаза и тёмные брови, которые он старательно хмурил в попытке выглядеть как можно более неприступным. Чёрная куртка, в карманы которой спрятаны руки, красная шапка, торчащая на макушке, светлые джинсы и голые щиколотки. Сознание выхватило всё это одномоментно, вспышкой, будто не желая останавливаться на чём-то одном, опасаясь, что вот сейчас он исчезнет, а я так… и не успею понять, каким он стал.

Столько всего хотелось сказать, но слова никак не желали складываться в предложения.

— Здравствуй, — единственное, что смогла выдавить из себя, наконец-то отпустив столешницу и обхватив себя руками за плечи.

Арсений тоже меня разглядывал. Украдкой, словно стесняясь собственного интереса. Я же стояла истуканом, сдерживая  желание спрятаться за ближайшим углом.

Сегодня на мне были обычная белая рубашка и тёмные джинсы — давно прошло то время, когда я заморачивалась по поводу своего гардероба. Смешно, но чем публичнее становилась моя жизнь, тем проще я относилась к своему внешнему виду. В голове невольно проснулся интерес насчёт того, что подумал бы Игорь, увидь он меня сейчас.

Градус напряжения между нами возрастал с каждым неловким взглядом и очередной порцией затянувшегося молчания.

— Я тебя к десяти ждала, — заметила, словно оправдываясь.

— А я думал, что ты не придёшь, — достаточно жёстко отозвался парень, взяв своё волнение под контроль.

— Я не могла не прийти…

— Но ты же смогла уйти, — хмыкнул он в лучшей из отцовских манер, не понимая, что это абсолютно разное.

Спорить не стала. В конце концов, у него было полное право считать именно так.

— Ты сказал, что тебе нужна моя помощь.

Он не ответил, лишь продолжил стоять на месте, переминаясь с ноги на ногу, морща лоб и не забывая кидать на меня колючие взгляды.

— Может быть, сядем? — я мотнула головой в сторону стула. — А то… неудобно.

Кивнул. Сухо и кратко. Стянув с себя куртку и шапку, под которой обнаружилась тёмная лохматая шевелюра, уселся на противоположный от меня стул, громко скрипнув ножками о пол. Я вслед за ним осторожно опустилась на своё место.

Молчали. Вновь ухватилась за свой кофе и тут же отодвинула обратно. Чашка неловко звякнула о блюдце, и я беспомощно положила ладонь на меню, не зная, что делать: то ли предложить его Арсению, то ли оставить в покое… обоих.

— Тебе что-нибудь заказать? — решилась я. — Ты, наверное, замёрз.

Дёрнулся. Как-то неожиданно резко, упрямо задрав нос.

— Мне ничего не надо от тебя… вас.

Это было практически не больно. Ну или у меня не было права на подобные эмоции. Просто кивнула, принимая его ответ и… его право.

— Тогда о… деле? Чем я могу тебе помочь?

Арсений не спешил, а я, пользуясь моментом, продолжала изучать его. Глаза у него были тёмные: карие, с отливом зелёного — мои… Что особенно диссонировало с моими воспоминаниями, ведь помнила я его голубоглазым. От этого вконец стало не по себе, как если бы мне было мало этого взрыва из прошлого.

— Ты должна притвориться моей… мамой.

Как хорошо, что я сидела. Иначе непременно бы рухнула.

— Что? — ни черта не понимая, переспросила я.

Он сделался ещё более серьёзным и мрачным.

— Мне нужно… чтобы ты притворилась... моей матерью.

Теперь была моя очередь молчать, не зная, что думать и чувствовать. Сердце в сумасшедшем галопе грохотало в груди. Завела руку за голову, растирая шею, провела ладонью по щеке, прикрывая рот. Кажется, я даже не моргала, смотря на подростка напротив круглыми глазами и не веря собственным ушам.

— Э-э-э, — протянула я, не находя никаких иных аргументов.

И всё-таки он ждал чего-то другого. Или же вообще ничего не ждал и всё для себя решил заранее, потому что в отличие от моей его реакция была почти молниеносной.

Изменившись в лице, он подскочил на ноги и бросился к вешалке с курткой, буркнув себе под нос:

— Так и знал, что эта идея была ошибкой!

Проявив чудеса ловкости и эквилибристики, в самый последний момент я успела поймать его за руку. Он застыл на месте, напрягшись всем своим телом.

— Извини, я… растерялась, — торопливо начала я, испугавшись, что сейчас он рванёт в неизвестном направлении и… на этом всё. — Расскажи мне. Просто расскажи. И я обязательно придумаю, как можно это решить.

Он продолжал смотреть на меня испытующе, взвешивая каждое моё слово.

— Знаю, у тебя нет причин мне доверять. И ты имеешь полное право на меня злиться. Но ведь ты сам мне позвонил. Значит… Значит, в этом была какая-то необходимость?

***

Завтрак нам всё же принесли. Я настояла, убедив Арсения, что не в состоянии воспринимать информацию на голодный желудок.

— Я сам за себя заплачу, — поджав губы, заявил парень, а я еле сдержала улыбку: кого-то он мне напоминал. В этом не было ничего весёлого, но всё же у природы были свои забавы.

— Конечно, — не стала настаивать.

Мне принесли новый кофе, и я наконец-то сделала первый глоток, который почти тут же прошёлся горячей волной по телу. Понемногу начинала приходить в себя, вновь обретая почву под ногами. Страх постепенно сменялся любопытством.