Его тайная одержимость - Алиса Лиман

Да что ему нужно от меня, черт бы его побрал?!

— Отвезете меня обратно? — спрашиваю, стараясь не выдавать страха.

С больными людьми же нужно стараться говорить спокойно.

— А разве ты хочешь? — еще спрашивает мерзавец.

— Конечно, хочу! — воплю я, и понимаю, что спокойно у меня вовсе не выходит. — Это ведь моя свадьба! Мой праздник!

— Тогда зачем от машины ушла?

Поджимаю губы, пытаясь найти ответ.

Ясное же дело: от него уйти хотела! Зачем спрашивает?

— Признаться, я и похороны повеселее видал, — продолжает нахал.

Осознаю, что его глазами моя свадьба и правда вышла не слишком-то… праздничной. Да и моими, признаться, тоже. Но он к этому какое отношение имеет?!

— Это не ваше собачье дело! — обороняюсь. — Верните меня на место!

— Хорошо, — соглашается вдруг.

Мои брови от неожиданности ползут вверх:

— Правда? — с сомнением.

— Мгм, — кивает он. — Как только поплачешь.

Голубые глаза смотрят серьезно. Получается, он не шутит?

Да я уже лет пять не плакала! С тех самых пор, как папе диагноз поставили. С чего вдруг перед ним-то должна?!

— Вы точно псих! — заключаю теперь окончательно, подрагивая то ли от нервотрепки, то ли от холода, потому что солнце совсем уже скрылось и в хвойном лесу стало довольно свежо.

— Допустим, — пожимает плечами. — Я псих, который любит женские слезы. Исполни мою прихоть и верну на место в целости и сохранности. А после ты меня больше никогда не увидишь.

— Черта с два! — рычу и разворачиваюсь, чтобы уйти.

Мой локоть ловит сильная ладонь и резко дергает, из-за чего я едва не врезаюсь в мужскую грудь:

— Достаточно побегали, — строго говорит безумец. — Ноги еще переломаешь.

Чего это? Зачем он так? Будто ему и не все равно…

Теряюсь на мгновение. А он, воспользовавшись моим замешательством, подталкивает меня назад, и я едва не падаю, когда ноги упираются в ствол повалившегося дерева. Но этот псих придерживает меня за талию и осторожно усаживает на бревно.

Непонимающе наблюдаю, как мужчина опускается передо мной на одно колено, не боясь запачкать свои дорогие на вид брюки, и тянется к моим ногам.

Гена даже предложение стоя делал, со словами: «Раз тебе так принципиально, сыграем эту гребанную свадьбу уже».

Вздрагиваю, когда моих щиколоток поочередно касаются грубые мужские руки, что бережно стягивают с моих гудящих ног одну туфлю за другой. Безумец недовольно цокает, хмуро качая головой, осматривая мои растертые в кровь ноги:

— Туфли невесты должны быть максимально удобными.

Вот и папа примерно так сказал. Да только удобные и стоят дорого. Не могла же я на них с мамой повесить еще и покупку туфель за пять тысяч. Хватит с них и платья. Взяла пару попроще и отчаянно разнашивала их на мокрый носок целую неделю перед свадьбой.

Похоже, не сработало.

— Вы больной, — напоминаю я уже больше себе, а не ему. — Просто больной.

Но и сопротивляться почему-то не могу. По икрам мурашки разбегаются от облегчения снять тесную обувь. И его горячая ладонь на моей ступне гасит подступающую судорогу.

Безумец смотрит мне в глаза своими ясными голубыми. И я начинаю уже сомневаться кто из нас безумнее. И на пьяного, к моему удивлению, не похож.

Блин, если Гена узнает, что я тут в гляделки играла с каким-то незнакомцем, и даже не пыталась сопротивляться его попыткам меня раздеть… разуть, — неважно! — он же меня прибьет!