Всего лишь друг? - Ронда Бэйс

— Как я ей скажу? — Джилл подняла на него глаза, в которых сквозило отчаяние. — Ведь ей никогда не нравился Себастьян. Так и представляю, как она произносит: «Ну я же тебе говорила!».

— Джилл, она твоя мать, и я не думаю, что она будет усугублять твое и без того бедственное положение.

— Возможно, ты и прав.

— Я знаю Паолу. Она любит тебя.

Он помог ей подняться. Дождался, пока она умоется, напоил крепким кофе и проводил до дому.

Паола открыла дверь, едва они поднялись по ступенькам, она видела их приближение из окна.

— Что случилось? — Ее обеспокоенный взгляд остановился на опухшем от слез лице дочери.

— Можно войти? — Джилл почувствовала, как рыдания снова подступили к горлу.

— Да, конечно. — Паола посторонилась, пропуская их.

Джилл сразу же поднялась к себе в комнату. Паола внимательно посмотрела на Люка, нерешительно топтавшегося в холле.

— Ну а ты от меня так легко не отделаешься, Люк, — уперев руки в бока, строго заметила она.

— Я и не собирался. — Люк прошел вслед за ней на кухню. — Я хотел поговорить с вами, миссис Ферт. Потому что, думаю, Джилл не сможет это сделать в ближайшие несколько дней. И не хочу, чтобы вы беспокоили ее расспросами…

Когда через два часа Джилл вошла на кухню, Паола сидела за столом и задумчиво смотрела в окно. Услышав шаги, она перевела взгляд на дочь, остановившуюся в дверном проеме.

— Я звонила тете Дине, — медленно произнесла Паола. — Завтра ты вылетаешь в Сан-Франциско. Поживешь у нее.

— Мама… — глаза Джилл наполнились слезами, — ты уверена, что это правильно?

— Абсолютно, — кивнула Паола. — Дина тоже так считает. Тебе надо встряхнуться, попытаться забыть прошлое. И это произойдет быстрее, если ты сменишь обстановку. — Она опустила голову, чтобы дочь не заметила печали, промелькнувшей в ее глазах.

Джилл вздохнула.

— Я не успею собрать вещи, — растерянно сказала она.

— Я помогу тебе. — Паола встала из-за стола.

Самолет дрогнул и тронулся с места. Джилл встрепенулась, на мгновение открыла глаза. Мимо проносилась пустынная равнина, все быстрее и быстрее, так как скорость движения самолета увеличивалась с каждой секундой.

Джилл вновь закрыла глаза…

Вот и началось ее возвращение в прошлое. А ведь она была так уверена, что этого никогда не случится.

Люк напряженно следил за мелькающим монотонным пейзажем. Вот самолет оторвался от земли, и он облегченно вздохнул. Скоро он будет дома.

Что скажет мама? Как отец отнесется к его известию? Примут ли они Кристи?

Но его это не так уж сильно и волновало. И все потому, что в другой части салона самолета, чуть позади него, сидела Джилл. Он просто физически ощущал ее присутствие. Ему хотелось встать и пересесть к ней, вновь услышать ее бархатистый голос, как бы случайно дотронуться до ее ладони, почувствовать шелковистость ее кожи. Но он этого конечно же не сделал.

К чему все это?

Если она до сих пор влюблена в Себастьяна.

Люк горестно вздохнул. Чем Броуди лучше меня? Почему даже спустя восемь лет Джилл так и не забыла его?

Вопросы клубились в его голове. Он не думал о Кристи, не думал о своих родителях, лишь образ Джилл жил внутри него, и Люк никак не мог от него избавиться.

Тем более теперь, когда он знал, что она неподалеку.

Подчинившись безотчетному порыву, Люк приподнялся и обернулся. Джилл сидела спокойно, глаза ее были закрыты. Но складка на лбу свидетельствовала о том, что ее что-то беспокоит. И Люк знал, что именно. Ну конечно же она хочет увидеть Себастьяна. Разве может быть иначе?

Почему Джилл никогда не видела в нем мужчины? Почему их отношения были только дружескими?

— Вы что-то хотели, мистер? — раздался рядом приятный мелодичный голос.

Люк вздрогнул и посмотрел на стюардессу, улыбавшуюся ему приветливой улыбкой. Пожав плечами, он сел на место.

— Разве что минералки, — ответил он.

— Конечно, сейчас принесу. — Ее улыбка стала еще шире, она словно пожирала его глазами.

Люк мысленно усмехнулся. Он знал, как действует на женщин. Но вот Джилл всегда оставалась для него неразрешимой загадкой.

— А не могли бы и мне принести сок? — требовательно произнес тучный мужчина, сидевший рядом с Люком.

Взгляд стюардессы помрачнел, когда она окинула взором его полную рыхлую фигуру и самодовольное лицо.

— Конечно, — пробормотала она, и дежурная улыбка, которая должна была присутствовать при этом, явно запоздала.

Толстяк ухмыльнулся и подмигнул ей. Затем обернулся к Люку.

— Просто конфетка, — прокомментировал он внешность стюардессы, причмокнув мокрыми губами.

Люка передернуло. Но он сдержался. Окинул соседа холодным взглядом и ничего не сказал.

Он не собирался обсуждать достоинства этой девушки с этим неотесанным мужланом. Он вообще не собирался обсуждать ее достоинства. Потому что позади него, чуть наискосок, сидела Джилл, и лишь она одна владела всеми его помыслами…

— Вот ваша вода. — Стюардесса протягивала Люку стакан.

— Большое спасибо.

— Вам больше ничего не надо? — Она многозначительно посмотрела на него.

— Нет, благодарю, — улыбнулся он и сделал несколько глотков.

— А мой сок? — вклинился в разговор толстяк.

— Вот. — Девушка подала ему бокал.

— И я бы еще хотел… — начал сосед Люка.

Но стюардесса окинула его таким взглядом, что он замолчал на полуслове.

— Что бы вы еще хотели? — все же спросила она.

— Ничего, спасибо, — буркнул мужчина. Девушка отошла, плавно покачивая бедрами.

Толстяк проводил ее похотливым взглядом.

— Я бы с ней покувыркался. — Ухмыльнувшись, он посмотрел на Люка.

— Желаю удачи, — равнодушно кивнул тот, раскрывая журнал, чтобы как-то занять время.

Джилл приоткрыла глаза. Они уже летели, и мимо мелькали редкие кустистые облака. Она выглянула в иллюминатор, посмотрела вниз. Земля представлялась разрисованным геометрическими фигурами рисунком. Она потерла переносицу. Откинулась обратно на спинку кресла. Взглянула в ту сторону, где сидел Люк.

Как странно, что они встретились в аэропорту. Они ведь не виделись восемь лет и могли еще столько же не встретиться, а вот надо же. Раз — и столкнулись, когда совсем не ожидали этого.

Ей всегда нравился Люк. Но она так боялась потерять их дружбу, что не смогла сделать первый шаг и сообщить ему о своих чувствах. И он, похоже, тоже к этому не стремился. Рассказывая о своих похождениях, он совершенно не замечал, что ей иногда больно слушать эти признания.