Сказительница - Эллариэль

И тут происходит что-то необычайно прекрасное! Издали кажется, будто кто-то задевает струны небесной арфы, и ткань пространства с каждой нотой разглаживается, подчиняясь. Это срывается с уст девушки и взлетает птицей в бескрайнюю высь невероятно звонкая, с тончайшими переливами и градиентами, песнь божественного единения душ.

Наполняя ощущением чуда и неожиданно сладко терзая сердце невидимого собеседника, мелодия звучит всё громче, гулко отдавая в его резонаторах. Неожиданно, даже для самого себя, он вдруг откликается и начинает звучать вместе с ней. Она лишь удивлённо поднимает бровь, но радостно улыбается: «Ну вот он и раскрылся».

Темп сказочной песни всё ускоряется. Непривычные, но бесконечно чистые звуки, складываются в неизвестные никому — кроме двух демиургов — идеально подобранные слова.

Вихри несутся, сияют и завиваются в неведомом танце. Заплетают в тончайшее кружево податливое полотно пространства, подчиняя воле творцов саму ткань Мирозданья.

Проносится, ласково взлохмачивая волосы, свободолюбивый дух-ветер. Подхватывает чарующее звучание и мчится дальше на всех парах, выпуская его в Мир.

Эхо песни отражается от множества граней пространств, напитывая всё вокруг. Постепенно её звучание стихает, и — спонтанно сложившаяся — новорождённая пара демиургов чутко вбирает в себя тишину послевкусия.

Наконец Мать богов удовлетворенно хмыкает, подмигивает невидимому собеседнику, потом зачем-то показывает кому-то язык и смеётся сотней хрустальных колокольчиков.

Всё-таки, несмотря на вводящий в заблуждение срок её жизни в сотню тысяч лет, эта невероятная леди в душе остаётся сущим ребёнком.

Глава 10. Встреча с Зачарованным замком

— Будь я магом, первым же делом наколдовала бы себе защиту на одежду, — бурчала я себе под нос, топая за драконом к ручью. — Мало ему того, что я могу возвращаться в ипостась человека, сохраняя платье целым, только в его присутствии, под контролем. Неужели ему жалко обучить меня заклинанию? — я всё ещё сердилась на Виндорра, несмотря на его обещание довольно скоро обучить меня этой премудрости.

Ещё и намекнул, мол, стоит закупить специальные — магически обработанные — ткани. И что он даже подскажет где. Может я просто не выспалась?

В любом случае я настойчиво продолжала бубнить:

— Эх, ну как же я так сильно платье угваздала? И поправить магией почему-то нельзя — возмущения, магический фон, бла-бла-бла, жалко ему, что ли? — я и правда расстроилась, ведь оно было уже предпоследним, а мне ещё в школе драконов учиться. Хотя, конечно, немного переигрывала из вредности.

Остановилась, задумалась:

«А ведь точно — нужно прикупить целую кучу всего качественного и дорогого, а у меня всего несколько золотых монет, и те иностранного производства. И драгоценности, которые могут быть последней связью с мамой.

Но одежду надо брать самую лучшую, заговорённую — без вариантов. Не хватало ещё по школе драконов голой бегать, стыдливо прикрываясь волосами, — я хихикнула вслух, дракон оглянулся, бросил на меня подозрительный взгляд, но промолчал. — А может амулетик какой-то хитрый найти — и оборот не страшен? Хотя — бр-р-р — о чём я! Мне до сих пор каждое превращение внушает ужас и дрожь в коленках. Мало ли чего натворю! Да и штормит периодически. И долго лететь не могу.

И вообще, слабо управляю своей — похоже уже по уши влюблённой в маэстро — драконицей. — Я посмотрела вслед черноволосому красавцу. — Что б такого придумать, дабы её отвадить?

Потому и лететь сейчас проще: она следует хвостом за более взрослым и сильным, а точнее откровенно мощным и гигантским ящером. Но кто знает этих вольноживущих драконов? Может у них тут свободные отношения в порядке вещей?

Да и Виндорр на нас косится в облике чешуйчатого крайне пристально, будто глазами ест. Даже подозрительно. В человеческой же — только стабильно недоверчивый взгляд, направленный больше внутрь себя, чем на меня. Постоянно смазанный, рассеянный. Я такая страшная? В глаза не смотрит, неужели боится?

При том, слов между нами не набралось и дюжины с позавчерашней ночи, когда я ему сказки рассказывала. И что, в действительности, на меня нашло? Я разве умею их сочинять? Вот мама умела! И папа тоже! В этом они нашли друг друга. Хотя, пожалуй, мама больше вплетала в них знания, чтобы я их запомнила, тонко, совсем невесомо магичила. А папа буквально переносил в свой воображаемый мир и увлекал так, что сказка оживала.

«Эх, родители, ну куда же вы пропали? А вдруг вы живы?» — я задумчиво и планомерно, с гордо поднятой головой, чистила платье — раз уж магию дракон использовать категорически отказался — и периодически горько вздыхала. Он как-то странно меня рассматривал, видимо предполагая, что страдаю я от изнеженности да избалованности.

Сам же вчера от себя мои мысли амулетом экранировал, чтобы не слышать этот безумно бурный и говорливый поток:

«Ну и пусть! Мне лично уже всё равно, что он подумает, какая разница, после моего позавчерашнего позора? Что я там несла? Сама половины не помню! А вдруг бред? А вдруг он решил, что я выскочка? Хотя вроде бы и гладко речь текла, но откуда всё это поднялось? Ещё и самой мне душу взбаламутило! Ладно, подумаю об этом завтра».

— Я готова, маэстро Виндорр, отправляемся?

— Да, леди Тинарра, пора!

Мы взлетели над нашей стоянкой, покружили немного, чтобы замести следы и развеять остаточную магию от защитного купола. И помчались ввысь.

Я даже сделала пару кульбитов в воздухе с внутренним возгласом: «Уху! Мы сегодня, наконец, долетим в школу драконов! Да я же встречу целую кучу новых сородичей! У меня будут друзья! Родственные души! Гнездо! Семья… — я поперхнулась последним словом и немного сникла. Сбилась с ритма, мысленно ругнулась и уткнулась в хвост моего наставника: — Не думать о семье, не думать».

Мы летели равномерно — и почти прямолинейно — ещё около шести часов, а ближе к вечеру спикировали к небольшому городку, в центре которого возвышался крайне странный замок.

Удивило меня в нём то, что одна из его башен была серой, с вкраплениями красных пятен, необработанной скалой, и своим внешним видом больше походила на огромную драконью голову.

Вторая — невероятно красивым деревом-исполином — и, по моему чутью, что ни на есть настоящим! Третья же была выложена из желтоватого кирпича в форме гигантской, чуть приоткрытой книги.

Между ними просматривались длинные переходы, на двух разных этажах, открытые, но скорее всего зачарованные от непогоды. Выглядели они довольно пугающе. И как по