Волчонок для Избранной - Елена Белильщикова

Никто и подумать не мог, что среди Волков Френсис обретет даже не дружбу. А любовь, ставшую наваждением… Началось оно в тот момент, когда он – красивый и сильный двадцатипятилетний светлый маг – оказался заброшен в лагерь Волков. Переступив порог, Френсис очутился в комнате, наполненной людьми. Они шумели, смеялись, перебрасывались файерболами, как мячиками… Но его потрясли не эти люди – будущие «товарищи», а стройная худенькая девушка лет двадцати, стоящая у окна.

Она держалась в отдалении от других и задумчиво смотрела вдаль. Ее короткие черные волосы завивались на концах, а неестественно-белая кожа отливала фарфором, словно светясь изнутри. Но сильнее всего впечатлила не точеная фигурка, не правильные, хотя и резковатые, черты лица. Сразил взгляд. Как только девушка обернулась, как только их глаза встретились. Застенчивая улыбка заиграла на губах девушки, и именно тогда началось наваждение.

Все сошлось в одной точке. Как будто было суждено за много лет до того, как Френсис встретил Саманту. Когда ему, угрюмому мальчишке с разбитыми коленками, было всего пять лет. А на противоположном конце планеты на свет появилась она – неукротимая Волчица. И теперь все привело к одному. В мгновению их встречи.

Душная комната. Толпа людей. Ее огромные темные глаза. И внезапное осознание, что в целом мире есть только двое – мужчина и женщина, а остальное неважно… Неважны эти чужие люди вокруг. Неважно, что на родине Френсис оставил свою беременную невесту и стареньких родителей. Неважно даже, что он – предатель и шпион, а Саманта – та самая непобедимая Волчица, о которой ходят легенды. Все это – неважно.

Когда Френсис увидел Саманту в первый раз, внезапно все кроме нее исчезло. Все звуки сменились тишиной, а пространство сузилось до точки, где стояла девушка. Внутреннее мучительное напряжение отступило, и он, точно во сне, ощутил особую силу. Будто шел к Саманте всю жизнь, как писали в дешевых романах, которые печатали в мягких обложках в мире-до-войны.

А главный враг, самая опасная противница – бесстрашная Волчица – стояла, не сдвинувшись с места, все так же гордо вскинув упрямый подбородок. И лишь улыбка, играющая на ее губах, стала чуть насмешливой и дразнящей. Казалось, Саманта решила прийти на выручку, поддержать. Мол, не бойся, не кусаюсь.

А Френсис чувствовал себя обезоруженным. Где его хваленая холодность и самообладание тренированного «Миротворца»? Одновременно двадцатипятилетний мужчина и беззащитный мальчик. Просто от одного взгляда темных глаз.

Глава 8

– Ты мне нужен, – Саманта бросила рядом походную куртку, садясь на нее.

Френсис вздрогнул, отбрасывая воспоминания. С губ едва не сорвалось: «И ты мне».

– Что-то случилось, командир? – нарочно официально усмехнулся Френсис.

Саманта прищурилась. Только в уголках губ задрожала улыбка. Явно раздумывала, дать подзатыльник этому балде или обойдется.

– Нам нужно устроить вылазку в город, – вздохнув, Саманта посерьезнела. – Вдвоем. Так меньше вероятность, что нас заметят, чем если мы завалимся всей толпой. А нам нужны жаропонижающие. Еще несколько Волков свалились с той дрянью.

– Но жаропонижающие не убирают болезнь, – покачал головой Френсис. – Они…

Он так и не смог произнести это вслух. Но когда их взгляды встретились, стало ясно: Саманта все понимает. Таблетки просто продлевали агонию. Не давали мгновенно сгореть от температуры.

– Знаю! – Саманта с досадой хлопнула себя раскрытой ладонью по колену. – Но нам нужно время, чтобы разобраться, что это!

– Думаешь, это не обычная лихорадка? Здесь, в тропиках, можно схватить что угодно.

– Черт его знает, – выдохнула Саманта. – Это же Африка.

Прозвучало обреченно. Африка. Величественная беспощадная Африка. Тропические леса, шкалящий столбик термометра, невероятная влажность… Сам климат способствовал неудержимому росту диковинных растений. Здесь шумели безумные ливни, звенели ручьи и разбрасывали брызги водопады.

Если в городе, где выросла Саманта, можно было встретить только бродячих кошек да собак, то здесь гуляли звери всех мастей. В небольших прудах резвились южноафриканские пингвины, высовывали из воды свои мордочки тюлени, плескались у берега карликовые бегемоты. Среди лесных зарослей медленно шествовали слоны, лазали орангутанги и макаки; а где-то лениво прогуливался среди скал суматрский тигр.

Африка – страна контрастов. Палящее солнце обжигало кожу, а через несколько минут хлынувший ливень заставлял стучать зубы… Африку невозможно забыть: эти заросли лиан, бурлящие потоки полноводных рек и огромные водопады, животные и птицы, не поддающиеся описанию, чудовищные насекомые и змеи. Например, манговая. В девяносто девяти случаях из ста – смерть от яда.

Смерть… Она подстерегала Волков повсюду. Например, скрывалась в ласковой улыбке местной жительницы, протягивающей кувшин с водой. Холодный, сверкающий алмазными каплями, такой манящий яд… Смерть притаилась среди лиан, где свернулись клубками змеи, спряталась в бомбах с часовым механизмом, что подкладывали под лагерь. Волки долго не задерживались на одном месте, постоянно кочуя. Но везде их небольшую армию ждало одно и то же.

«Миротворцы» хорошо промыли мозги местным жителям. И те с радостью сдавали Волков за кругленькую сумму. Оставшиеся в живых бойцы Света считали оборотней скрытой разновидностью демонов, которых нужно уничтожить как можно скорее. А воины Тьмы считали их – бывших «Миротворцев» – врагами навек. И убивали, не раздумывая.

А сами «Миротворцы» ненавидели Волков лютой ненавистью. Саманта не удивилась бы, если бы узнала при посвящении теперь требуют не только поклясться на крови, но и принести в жертву хотя бы одного повстанца.

Девушка вздохнула, инстинктивно обнимая себя руками. Бесплодная попытка защититься. Все эмоциональные и психологические барьеры трещали по швам. Саманту не покидало ощущение, что весь мир против них.

Методичная «охота» давала свои результаты – армия теряла людей. Теряла больше, чем получала. Новички, конечно, приходили, но погибших, более опытных бойцов было неизмеримо больше.

– Кредит больше дебета, – тихо выдохнула Саманта. – Мы проигрываем.

– Вспомни старую присказку. Про мышку, попавшую в молоко. Она дергала лапками до тех пор, пока оно не превратилось в сыр, и смогла выбраться наружу, – мягкий мелодичный голос Френсиса полился бальзамом на истерзанные нервы.

Саманта выдохнула вместе с воздухом колкое напряжение. Она не одна, Френсис рядом. И неважно, что всего лишь друг, боевой товарищ, не больше. Ведь он не нанимался всем сердцем влюбляться в нее – нескладную, худющую девчонку, стриженную под мальчика, которая взвалила на свои плечи тяжкий груз тысяч жизней. Но в глубине души Саманта