Украсть невесту, или Второй шанс для мажора - Оксана Волконская

— Можно мне кофе? — попросила я тем временем, пока ситуация продолжала улаживаться. И не могу сказать, что что-то серьезно пострадало. Так, немножко посуды, когда «ухажер» влетел в столик. И пока Елис разбирался со всем этим, я пила кофе, стараясь привести свои эмоции в норму.

— Идем? — вопросительно посмотрел он на меня, закончив со всеми делами. Даже по-джентльменски подал руку, которую я проигнорировала. И мучивший меня вопрос я задала уже только тогда, когда оказалась в машине:

— Как ты оказался в этом кафе?

Вопрос был непраздный. Я готова поклясться, что это не совпадение. Это было бы чересчур. И, если с той лавочкой можно как-то вычислить, то с кафе гораздо сложнее. Даже если предположить, что я захочу встретиться с Даной, то угадать со временем и местом — это уже слишком. Даже если опираться на привычки, за последние несколько лет в городе появилось изрядное количество кафе, где мы могли бы увидеться. Так что здесь явно нет ничего случайного.

— Пришел выпить кофе, — слегка улыбнулся Елис. На его лице не дрогнул ни единый мускул, будто ему не в чем было каяться. Впрочем, он и не каялся. Для таких, как он, это что-то невероятное, запредельное.

— Именно сюда? — насмешливо переспросила я, искренне надеясь, что мое недоверие до него дойдет. Он сейчас лгал мне в лицо, и я это точно знала. Пусть говорит мне, что угодно, но я уверена — жизнь не настолько жестока, чтобы послать мне такую паршивую примету — Елисей Керн четыре раза за одни сутки. Это уже слишком, не находите?

— А почему нет? Хорошее место, я его еще в школе любил. И в студенчестве тоже, — продолжал измываться надо мной королевич. — Причем я весьма вовремя появился, не находишь?

Это он так совершенно неблагородно намекает на то, что вроде бы как спас нас с Даной? М-да, скромность в это тело не завозили от слова «совсем».

— И долго ты ее покрывать собираешься? — прямо уточнила я, понимая, что Керн собирается и дальше строить из себя идиота. Вот только я дурочку изображать не собиралась. Сложить два и два и получить нужный результат я вполне способна.

— Кого ее? — удивился Елисей. Одна проблема — не только он хорошо меня знает, но и я его тоже. Поэтому мы вполне успешно можем бить друг друга по больным местам. Вот только почему-то каждый раз нас что-то останавливает. Хотя, если так подумать — куда еще больнее, чем оно уже было?

— Эльку. Тебе ведь моя сестра сказала, куда я собираюсь? — прямо спросила я. Элину я ни в чем не винила и ругать не собиралась. По совершенно непонятной мне причине она питала к этому гаду симпатию, а еще верила, что мы еще можем сойтись. Не знаю, откуда в ней взялись эти иллюзии, я никогда не стремилась их поддерживать. Елисей, полагаю, тоже. Сложно выглядеть безумно влюбленным, когда оприходовал половину университета. А о его подвигах я была наслышана изрядно! Знаете, что такое быть бывшей девушкой Елисея Керна? Это быть той несчастной, которой каждая собака, с которой ты когда-то училась, так и норовит словно невзначай рассказать все о подвигах бывшего парня. С подачи «как хорошо, что вы расстались», конечно. И такой сочувствующий тон, что придушить хочется. И это еще если учесть, что я свела контакты к минимуму!

Так мало этого — Керн еще и сестренке голову задурил. Я допускаю, что, если бы Элина знала причину, по которой мы расстались, она не так бы была активно за него. Но рассказать обо всем ей было выше моих сил. Достаточно и того, что Данка знает. И еще в общих чертах знает мама — иначе мне ни за что не получилось бы уехать в такие короткие сроки.

— А причем тут твоя сестра? — продолжал строить из себя дурака Елис. — Может, я пришел сюда по зову сердца?

— Ну-у-у… — протянула я, мысленно досчитывая до десяти, чтобы не сорваться. — Давай рассуждать логически?

— Давай, — тут же вовлекся в игру Елисей. — И какой у нас первый постулат логического рассуждения?

Я вздохнула. Еще один звоночек из той самой, прошлой жизни. «Лисенок, ну подумай логически», — так всегда говорил Керн, когда меня захлестывали эмоции, и я отказывалась руководствоваться разумом. Сейчас, кажется, мы поменялись местами. Я изо всех сил старалась не влипнуть в пучину своих эмоций и четко контролировать происходящее, а вот Елисей, наоборот, старался вызвать меня на эмоции.

— Постулат первый, — ровным голосом отозвалась я. — Моя сестра знает, где я должна встретиться с Даной и во сколько. Постулат второй. Моя сестра по какой-то непонятной причине благоволит тебе.

— Почему же непонятной? — перебил меня Елисей, улыбаясь. — Она выросла у меня на глазах и любит меня, как старшего брата. Таковым она привыкла меня считать.

Я скрипнула зубами. Конечно, привыкла. Сложно не привыкнуть к тому, кто торчит у тебя дома с самого детства. Нас ведь даже в школе постоянно дразнили «Жених и невеста». И вот теперь я невеста без места, и без жениха. Докатилась.

— Постулат третий, — продолжила я, будто не заметив его ремарку. — В данный момент она находится с твоим лучшим другом. Соответственно, он тоже может быть в курсе, где я сейчас и с кем.

— То есть у тебя аж два подозреваемых? — развеселился Елисей, слушая мои рассуждения. Зараза, одним словом.

— Ну почему же? — безэмоционально ответила я. — Тут есть один тонкий момент.

— И какой же? — полюбопытствовал Керн. Ему действительно было интересно, я это ощущала. Да и вообще, какая-то странная у нас с ним сейчас выходит беседа. И машина не сдвинулась с места. Словно мы никуда и не поедем, пока не разберемся в наших непростых отношениях. Вот только я точно знала, что это все — иллюзия.

— Арсений только что помирился с Элиной. И возможность с ней поговорить дала ему я. Он прекрасно знает, что я могу в определенной степени повлиять на сестру, и не станет подставляться. Только не сейчас. А это означает что?

— Что? — эхом повторил за мной Елисей, все еще продолжая улыбаться.

— Что сдала меня Элина. С причинами ее поступка я разберусь потом. Сейчас меня волнует совсем другой момент, — я сделала глубокий вдох и резюмировала. — Какого черта тебе от меня надо, Елисей?

На что я рассчитывала, задавая этот вопрос? Керн даже в лице не изменился. Все также продолжал улыбаться и бесить меня этим до неимоверности. И как мы только докатились до жизни