Особое условие - Ивонн Линдсей

— У нас была совсем другая семья, Вейд. Конечно, отец поддерживал меня и заботился, но не так, как мне хотелось бы. Мне приходилось бороться за его внимание.

— Рекс, конечно, был не самый легкий человек, но он никогда не переставал любить тебя, Пайпер. Никогда. Разве тебя не удивило то, что комната твоя не изменилась с тех пор, как ты покинула ее? Что в шкафу твоем полно новой одежды? Твоя старая одежда периодически отдавалась в химчистку на тот случай, если ты вдруг приедешь домой. Этим твой отец хотел показать тебе, как много ты значишь для него. Но ты так и не приехала… — Вейд, вздохнув, потер глаза. — Мы отвлеклись от темы разговора. Семья для меня — главная ценность в жизни. И я хочу иметь ребенка. Наследника, которому я мог бы оставить свое дело и все, что мне принадлежит.

К его удивлению, Пайпер вскочила и полетела к нему:

— В это наследство входит то, что должно быть моим! Например, художественная коллекция моей матери.

— Теперь это мое.

Вейд молчал, ожидая, когда до Пайпер наконец-то дойдет смысл его речи. И до нее дошло.

— Ты хочешь, чтобы я родила тебе ребенка?! — воскликнула она, отшатнувшись назад, будто ее ударили.

— Ты отвергаешь мое предложение?

— Да, черт возьми, отвергаю!

— Если ты родишь мне ребенка, я прощу тебе долг.

Вейд встал и подошел к ней ближе. Тоненькая жилка билась на ее шее, грудь высоко вздымалась и опускалась под тонкой тканью блузки. Он почувствовал, как его охватила жаркая волна.

— Ведь мы не испытываем друг к другу отвращения, — продолжал Вейд. — И тебе нетрудно будет сделать это.

— Ты говоришь о ребенке! О живом, дышащем существе! А не о какой-то пешке в шахматах!

— Я прекрасно знаю, о чем говорю, Пайпер. Ты готова принять мое предложение? А я, со своей стороны, не буду препятствовать тебе в общении с ребенком. Ты сможешь видеть его тогда, когда захочешь.

Она с ужасом уставилась на него. Вейд вообще представляет, о чем просит? Она не готова сейчас родить ребенка. Может быть, никогда не будет готова…

— То, что ты предлагаешь, абсурдно. Даже более чем абсурдно. Это невозможно!

— Невозможно? Я так не думаю. Может быть, у тебя есть деньги, чтобы выплатить мне долг?

Слова эти больно ударили ее. Конечно, у нее нет денег. Она не смогла бы оплатить даже номер в гостинице на одну ночь. Вейд забрал у нее все, что когда-то принадлежало ей!

— Ты знаешь, черт возьми, что я не могу этого сделать! Ты подонок! Ты забрал у меня все — мой дом, мою историю, не говоря уже о коллекции моей матери. Ты забрал у меня даже отца!

И в этот миг она поняла, какой удар для нее стал самым страшным. Ее отец. Значит, папа совсем не любил ее, раз передал все имущество Вейду?..

— А что касается Рекса, то я любил его, как своего отца. По крайней мере, я находился с ним рядом, когда он так нуждался в близком человеке, — тихо сказал Вейд.

— Я бы приехала домой, если бы знала! — Отвернувшись, Пайпер подошла к окну и добавила, обращаясь в пространство: — Это ты запретил ему сообщать мне о его болезни!

Она почувствовала, как Вейд подошел сзади и дотронулся до ее плеча. Это прикосновение было удивительно нежным. Бессердечный делец на минуту превратился в того заботливого и преданного мужчину, в которого она влюбилась много лет назад. С которым всегда ощущала себя такой защищенной…

— Возможно, ты не поверишь мне, но я настаивал, чтобы сообщить тебе о болезни отца, особенно когда стало ясно: дни его сочтены. Но Рекс был упрямым человеком, и в этом смысле вы очень похожи. — Его голос стал мягче, и эта ласковая нотка в его тоне была такой знакомой и родной, что Пайпер не смогла совладать с собой.

Рыдание вырвалось из ее груди. Она больше не могла сдерживать боль, которая разрывала ее сердце.

Развернув Пайпер к себе, Вейд обнял ее, и она прижалась лицом к его груди.

В конце концов, она немного справилась с собой, рыдания ее постепенно превратились во всхлипывания. Она чувствовала, как напряглось его тело.

— Разве это так плохо, Пайпер? Когда-то нам было хорошо друг с другом…

— Пожалуйста! — взмолилась она, оторвав от его груди заплаканное лицо. — Дай мне время подумать.

На секунду ей показалось — он сейчас откажет. Потребует от нее немедленного ответа, а затем либо выставит за дверь, либо, перекинув через плечо, потащит наверх, в спальню.

При мысли об этом у Пайпер сладко заныло внизу живота. Черт возьми, даже тело предает ее! Оно до сих пор помнит, как им было хорошо вместе…

«Но ведь все это в прошлом, — напомнила себе Пайпер. — Этот мужчина — практически незнакомый для меня человек. И я не могу любить незнакомца».

Вероятно, эмоции отразились у нее на лице, потому что Вейд, в конце концов, коротко кивнул:

— Ты можешь подумать до обеда.