На подпевках - Константин Родионович Мазин

На это всё стало страшно смотреть. Как будто НТВ и его «Суд присяжных» прошли в наш мир. В следующий серии поставят следственный эксперимент или попросят ясновидящую рассказать о случившемся? (или это другой телеканал из трёх букв?). Фалик, похоже, понял, что выиграть по-честному не получится, он проиграет процесс и Диму надолго посадят, а от услуг Лазаря откажутся все его знаменитые друзья. Подставить лучшего клиента своим нанятым непрофессионалом сыном? Ну и низость. Это самый настоящий конфликт интересов, на который Зверь вполне может сослаться в будущем, обновляя свою защиту. Фалику нельзя проигрывать. Нельзя допустить самого худшего решения, такого, к какому Дмитрий не готов. Возможно, Зверь догадается, в будущем подать жалобу на своего менеджера и адвоката, в этом будет смысл.

Требовалась клоунада, отвлечение внимания, которое может ни к чему и не привести. Однако выбора нет. Нужна ошибка от суда. Иначе может пострадать адвокат, обвиняемый и его менеджер. Не просто так Фалик так долго подбирал слова и говорил их так натянуто. И ничего о его непрофессионализме говорить уже не хочется. «Я думаю» и «Я предполагаю» – он же не знает, только думает о таком стечении обстоятельств. Да, глупо. Да, наивно. Но думать человек может всё что угодно. О таком даже в Конституции статья есть.

Казалось бы это конец репутации. Фанатки рвут постеры и отписываются от социальных сетей, личности сделавшие Зверя кумиром уходят в запой, нарушая уже вторую заповедь за день, а я понимаю, что у нас с Алей может не быть будущего, если эта теория о «создании клоунады» окажется правдой. Однако пока такого не происходит – всё хорошо и мир цел…

В тот момент показалось, что падать некуда, но снизу постучали. Постучал адвокат…

Суд кое-как угомонил зал, заявил о переносе суда, дав время каждому человеку успокоится. Или забрать глупые слова и извиниться. Всё же «оскорбление достоинства» никто не убирал. Адвокат вполне может сам стать участником нового судебного процесса. Но опять же «Я думаю, а не утверждаю». И на этот процесс поставлено слишком много жизней.

Фалик догнал нас с Алей, когда мы садились в машину. В этот раз я уже сам попросил знакомого отвести от нас удар папарацци. В этот день не удалось поговорить с Димой, так как его сразу же забрал конвоир. Я думал, что есть какая-то передачка от него, переданная вот так. Нет.

– Стойте.

– Да, вы что-то хотели? – спросила Аля.

– Да. У меня к вам обоим просьба, – сказал он с отдышкой, – Очень личная, но она сильно поможет Диме.

– Конечно, – начал я, – что угодно.

– Обсудим это в уединённой обстановке, – сказал сын Лазаря, и мы двинулись в мой любимый тихий ресторан, куда обычно не ходим из-за его дороговизны. Однако в таких местах очень не людно и тихо.

Нас проводила блондинка-хостес за красивый дальний стол с красной скатертью и бархатным диваном, дала меню. Официантка приняла заказы на два десерта, два лавандовых рафа и одно кофе рестретто. Фалик, оказывается, не так прост. В середине дня выпить настолько мерзкий эээ… напиток – ужасно.

– У меня к Вам просьба, – начал он, как только официантка ушла.

– Да, какая, – ответила Аля, закрывая меню. Она сомневалась в том, что торт, который она взяла, будет со свежей вишней, когда смотрела на картинку в меню. Она часто отвлекалась на глупости, как будто старалась это делать специально, дабы забывать о ситуации.

– Можете притвориться, будто спите вместе? Да, вижу, на вас нет лица. Лев, Вы сами просили говорить, максимально открыто, не выбирая слов. Я уже рассказывал вам о том, что нужно создать как можно больше отвлекающего шума. Как в деле этой…как её? Которая с Депом была.

– А, да, понял про кого Вы, – сказал я, задумавшись над тем, что во всём мире у знаменитостей одни и те же способы решения проблем.

– А что нужно делать? – отошедши от шока, спросила девушка.

– Ночевать в одном месте с закрытыми окнами. По возможности, в одной комнате, чтобы ложь быстро не раскрылась, но это не важно…. Выберите, где будете жить и перевезите часть вещей. Ходите вместе гулять, я найду парочку журналистов, которые довольно спокойно всё опишут. Потом, если всё будет хорошо, сможете вместе поехать отдохнуть. Но опять же спать вместе и гулять, держась за руки. Постоянных проявлений нежности я от вас не жду. Они, к счастью, для всех нас неприличны в обществе. Что скажете?

Даже не знаю, как описать это чувство. Победа? Можно делать вместе все, о чём можно мечтать, не боясь быть замеченными, вести нормальную жизнь как обычная пара. А если Дима будет что-то подозревать, можно сказать о том, что «Всё для тебя, братик». Или, нужно вообще с ним не говорить? Не знаю. Спрошу.

– А Диме что сказать об этом?

– Как раз об этом. Завтра до суда вы должны встать и сказать ему о своих отношениях. Он взбесится, и может Вас ударить. Не бойтесь, его сразу же оттащат, никакого сильного вреда он не сделает.

– Хорошо, – это же такая маленькая плата за счастье. Вот бы он оставил напоминающий шрам. Я бы смотрел на дефект кожи и вспоминал, когда увёл его возлюбленную.

– Нет, – произнесла Аля.

– Что?

– Нет, – она повторила, – нельзя так делать.

– Стой. Не спеши, давай подумаем об этом, – говоря это, я попытался схватить её руку, но она отобрала её.

– Я против и точка. Отвези меня, пожалуйста, домой.

– Хорошо.

Она уже ушла, а я вернулся, сказав, что стоит оплатить счёт и взять с собой нашу еду. Её как раз принесли.

– Я попробую её убедить, – сказал я, подойдя к Фалику, зависшему над своим рестретто. Он молчал после объяснения своей идеи, а когда услышал «Нет», его как будто хватил удар.

– Окей, – еле слышно прошептал адвокат, которому моментально стало лучше. Он выпрямил спину и смотрел уже в стену, а не на свой «кофе».

Мы молча ехали в машине. Очень сложно начать такой диалог. «А может мы? – нет», «А что если – нет». Пришлось долго думать, но вариантов не нашлось. Когда мы приехали к охране посёлка, я посмотрел на неё. Выходить девушка не собиралась, лишь делала вид, что грызёт ноготь на среднем пальце и испуганно смотрела в глаза. Это либо сексуально, либо ужасно раздражающе, зависит от ситуации. В гамме чувств за сегодня сложно