Девятая дочь великого Риши - Анастасия Медведева

– Ладно. Но, если вам понадобятся деньги или еда в пути неожиданно закончится, знайте, все неудобства – от вашей сентиментальности.

– Почему бы вам тогда не продать свой меч? Уверена, он дорого стоит! – фыркаю я.

– Хочу посмотреть, как вы будете отбиваться от разбойников прутиком! – фыркает Чэн в ответ.

– Разбойники бывают только в сказках!

– Да что вы?! – уже совсем весело хмыкает парень. – Должно быть, там же – и нищета с войнами.

Вздернув нос, иду к лохани и начинаю стирать свои вещи, как умею.

Не знаю, почему меня так задевают его надменность и этот его взгляд свысока.

Словно не я здесь кириса, а он!

И почему он становится таким противным и говорливым лишь тогда, когда его лицо не скрыто капюшоном?

– Не жалейте мыла, – с усмешкой советует Чэн.

Прикрываю глаза и начинаю тереть ткань с еще большим рвением…

Глава 4. Время выбираться из города

В ожидании Чэна сижу у окна и смотрю на людей внизу. Их не так много, но все пьяны в стельку – оно и понятно! Ведь нынче выбрана новая Святая.

Мои вещи давно высушены под солнцем, собраны в мешок и вынесены, чтобы продать их в торговых рядах. Скоро от девятой дочери великого Риши не останется ничего. Даже воспоминаний.

Ведь даже подвеска на моей шее принадлежит Фуа, а не мне.

– Зачем ты отдала мне ее? – шепчу, поглаживая капельку. – Ты знала, что они попытаются убить меня?.. Но даже если нет… то почему ты передала подвеску тайно? Что я должна с ней сделать?..

Опускаю голову на руки и продолжаю смотреть на зажигающиеся повсюду огни.

Чэн ушел полтора часа назад. Я уже начинаю волноваться.

А что, если он продал мои вещи и сбежал?..

Поежившись, возвращаюсь в комнату и подхожу к зеркалу. Как часто я думала над тем, какая же у меня внешность… а теперь все не могу к ней привыкнуть. И к высохшим прямым тяжелым волосам за спиной, открывающим гладкое лицо без темных кругов, нарисованных рукой служанки, и к ярким, широко распахнутым глазам, в которых сейчас застыло ожидание… Мне сложно смотреть на себя такую. И одновременно – безумно интересно.

Какое впечатление эта девушка может произвести на людей?

– Все никак не насмотритесь?

Резко оборачиваюсь и гляжу на своего стража в проеме окна.

– Ты вернулся! – взволнованно и радостно произношу я.

– Вы мне тыкаете? – подняв бровь, уточняет Чэн.

– Прости… – Тут же сконфуженно прикрываю губы рукой. – Ты… такой молодой…

Не объяснять же ему, что няне я говорила ты, как и сестрам… Это просто привычка. А выкала я ему лишь от неожиданности.

– Я старше вас на четыре года, – замечает Чэн.

– Простите… – еще больше сжимаюсь от стыда я.

– Впрочем, так даже лучше, – поразмыслив, соглашается страж. – Обращайтесь ко мне на ты.

– С чего вдруг такие поблажки? – интересуюсь я, чуть насупившись.

– Ходить по городам и деревням я буду в простом дорожном плаще с глубоким капюшоном. И ваше вы в мой адрес покажется весьма подозрительно: люди подумают, что под тканью скрыт какой-то важный господин.

– Но вы-то продолжите обращаться ко мне уважительно…

Не улавливаю логики: разве это не будет выглядеть еще более подозрительно? Или он тоже намерен обходиться без формальностей?

– Вы забыли, кириса, – усмехается Чэн, глядя на меня, – когда на мне капюшон, я стараюсь вообще не разговаривать.

Это, кстати, действительно любопытное наблюдение: за все годы в летнем дворце я едва ли слышала от него с десяток слов, а тут, вне дворцовых стена, он просто разговорился!

И показал всю красоту своего характера…

– Готовы? – спрашивает страж, оглядев комнатушку.

А я впервые замечаю за его плечом дорожный мешок.

Весьма вместительный дорожный мешок.

– Да, – киваю я. И решаю уточнить моменты, о которых он явно решил умолчать. – Ты продал мои вещи?

– Да, теперь у нас есть немного денег.

Страж поднимает с пола свой меч и прячет его под плащ.

– И?.. – пристально смотрю я на него.

Чэн поднимает бровь:

– Вы же не думаете, что я доверю наши сбережения человеку, который никогда не держал денег в руках?

– Ну…

– Если готовы, то идите к окну, – решительно направляясь туда же, приказывает страж.

– Почему к окну?

– Наш платеж уже просрочен: я заплатил только за ночь. Так что пора делать ноги!

Он подхватывает меня на руки и выпрыгивает на улицу.

Мой крик мог бы разбудить всех спящих, если бы сейчас хоть кто-то спал. Но вокруг одни пьяные, поэтому страдает один только Чэн.

– Ну, у вас и голосок! – Поморщившись, он спускает меня на землю. – Здесь же всего полтора этажа!

– Это целых полтора этажа!

– Помнится, во дворце вы и не с такой высоты прыгали, – замечает Чэн, и я замолкаю, погружаясь в транс воспоминаний. – Идемте. Хозяин наверняка догадался, что так орать могла только девчонка из нашей комнаты.

Натянув на лицо капюшон, он берет меня за руку и ведет вперед – на главную улицу поселения.

С любопытством смотрю на все вокруг. Я никогда не была здесь. Никогда не видела, как живут простые горожане. Предприняв первую и последнюю самостоятельную вылазку, я была остановлена недалеко от летнего дворца. Так что… так далеко от дома я никогда не уходила.

– Как думаете, почему сестры заставляли вас пачкать лицо? – неожиданно сухим, если не напряженным голосом уточняет Чэн. А рука его сжимает мою крепче, чем пару минут назад.

– Не знаю. Им так больше нравилось? – оглядываясь на огоньки и прилавки, рассеянно откликаюсь я.

– Нет, не поэтому! – Он еще сильнее стискивает мою руку в своей. – Натяните капюшон.

– Зачем?..

Тогда я не смогу увидеть все, что хочу!

– Быстро! – четким голосом командует Чэн, и я почему-то его слушаюсь.

Натягиваю ткань и опускаю голову.

Дальше мы идем значительно быстрее, словно за нами кто-то гонится.

– Нас узнали? – шепчу, пытаясь поспевать за Чэном.

– Нет, но вы привлекли внимание. Точнее, наша пара.

– Кто-то решил, что мы пара?!

Был в одной книжке рассказ про двух влюбленных…

– Нет, кто-то решил, что я вас выкрал из дома и тащу в темный проулок, чтобы обесчестить! – звучит насмешливый и дерзкий ответ.

– Обесчестить?.. – испуганно повторяю я.

– Создатель! – восклицает Чэн, и я прямо вижу, как он закатывает глаза. – Вас это слово пугает или то, что за нами следуют несколько сердобольных и не в меру любопытных горожан?

– Они переживают за меня! – прижав свободную ладонь к груди, радуюсь я.

– О, они так переживают, что обязательно вернут вас во дворец, когда пресекут нападение на вашу честь. И пока я