Моя любимая куколка - Алена Юрашина

— Никто меня не прятал, ну, вот еще… — вскинулась, излишне грубо, но это скорее от смущения, нежели возмущаясь, — это ты сам… Ты сам надолго уехал из страны… а я осталась. Забыл?

Мои слова вновь погрузили его в задумчивость, застали врасплох, но, даже задумавшись, он продолжал сверлить меня тягостным, с легкой поволокой туманных воспоминаний взглядом. И вряд ли при этом видел меня. Перед его глазами словно целая жизнь проходила, но мне почему-то подумалось, что в ней нечасто случались по-настоящему радостные моменты.

Стряхнув остатки дождевых капель на мой новый ковер, Макс направился к выходу. Взялся за ручку. Я отступила, а он посмотрел с какой-то непонятной злостью.

— Детям никогда не предоставляют права выбора. Думаешь, это справедливо?

Я с ходу не придумала, что ответить, замялась. Но и он почему-то медлил с уходом. Ждал? Снова повернулся. Окинул меня тяжелым, теперь осмысленным, целя в упор, взглядом.

— Так, значит, двоюродная сестра… — выговорил с трудом, будто ругательство.

— Не совсем так… ну, если технически, то да… но… — попытка неумело объяснить, но он меня резко перебил, подходя ближе, чеканя шаг и каждое слово:

— Не продолжай. Я в курсе, что мы не в родстве. Но это ничего не меняет. Договоримся на берегу: мне не нужна сестра, так что о родственных связях между нами советую никогда мне не напоминать, тебе же выйдет боком. Я тебе не старший брат. Никогда им не стану. Я тебе — никто. И мне на тебя — плевать. Запомни это. А лучше — прямо сейчас заруби на своем маленьком носу.

Макс развернулся и ушел. Дверь за ним закрылась, оставив меня в одиночестве, под шум неторопливого дождя за окном ошеломленно раздумывать над услышанным, разглядывая грязное мокрое пятно на ворсистом ковре. На душе было тоскливо и тесно, туда без разрешения вползало какое-то гадкое чувство, и я со всей ясностью поняла: после такой отповеди ни чай, ни фильм теперь уже не помогут.

***

В университет я собиралась, как на праздник. Было еще темно, а я уже принимала душ, потом довольно долго провозилась, подбирая подходящий к случаю наряд, после — задумчиво посидела перед зеркалом с открытой косметичкой в руках, в итоге все же ограничилась нежирным слоем туши на ресницах и гигиенической помадой, пробежалась пудрой по лбу, щекам и скулам. Придирчиво оглядела себя. Да, так пойдет. Я великолепно выспалась, васильковые глаза сияют, цвет лица сегодня у меня тоже на удивление свежий, даже здоровый спелый румянец внезапно появился. А может, это оттого, что я ужасно нервничаю.

Повернулась напоследок к зеркалу еще раз, чтобы собрать волосы в высокий тугой хвост, безжалостно перевязала резинкой. Светло-русые, точно на солнце выгоревшие, струящиеся по плечам, они стали бы прекрасным украшением, но за дополнительными очками я не гонюсь.

С сомнением оправила плиссированную серую юбку. Не слишком ли коротковата? Спросить совета было не у кого. Вроде бы, длина не критична. Надеюсь. Почему я так нервничаю? Оправила еще раз. Решительно натянув пыльно-розовый джемпер, выпростала воротничок рубашки, подумала… заправила обратно. Готово, можно выходить.

Подходя к дверям столовой, с неудовольствием услышала голос Макса. А я так надеялась, что ко времени, когда спущусь, он уже уедет.

— Доброе утро!

И сразу, с порога наткнулась на его неприветливый взгляд. Он бегло оглядел мою фигуру поверх края чашки, как ледяной водой окатил, и как ни в чем не бывало опустил глаза. Неучтиво и грубо. Самооценка пробила дно, но расстроиться я не успела: тетя с дядей окружили меня вниманием, на все лады расточая похвалы. Даже Татьяна, приходящий повар, оторвалась от плиты, чтобы полюбоваться мной.

Всего несколько добрых слов, а я преобразилась, заулыбалась, расцвела. Выходит, все-таки не ошиблась с выбором наряда. Мне было важно услышать слова одобрения накануне выхода, к тому же, это ведь еще чисто по-женски приятно. Победно глядя на невозмутимо попивающего кофе Макса, уселась напротив. Я, конечно, не напрашивалась на его комплименты, но кое-кому все же не мешало поучиться хотя бы элементарным правилам вежливости.

— Максимка, — вспомнив о чем-то, повернулась к нему тетя, — вчера ты говорил, что с утра планируешь заскочить в университет.

Я за малым не хрюкнула, невероятным усилием воли сдержав смешок. Максимка. Конечно, мать вправе по-всякому его называть, но, как по мне, с этим уменьшительно-ласкательным суффиксом имя звучало несколько… забавно. Почувствовала взгляд, от которого закололо лицо и заледенели конечности, но глаз не подняла, напротив, уткнулась носом в тарелку, тщательно пережевывая пищу. Это тебе за куколку.

— Может, и говорил, — равнодушно подтвердил он.

— Возьмешь сегодня Нику с собой? — наверное, он изобразил недовольство, потому что тетя поспешила добавить, — ну, хотя бы дорогу ей покажешь… а потом мы что-нибудь обязательно придумаем.

Мы все понимали, это не выход, но Макс долго не раздумывал. Что-то решив про себя, кивнул. Отставил чашку. Поблагодарил повариху за вкусные блинчики. Ведь может быть человеком, если захочет. Приятным человеком. Это бы далось ему без особых стараний. Но вместо этого…

— Возьму. Если она перестанет считать ворон и поскорее закончит завтрак.

Разумеется, я итак не собиралась здесь полдня рассиживаться, а после его шпильки в третьем лице и вовсе аппетит пропал. Торопливо проглотив последний кусок, поднялась следом за ним, показывая, что готова. Быстрее бы избавиться от его общества и оказаться в стенах университета.

Знакомый внедорожник — на этот раз чистый, натертый до воскового блеска, оказался не серым, как мне думалось прежде, а темно-синим — и он уже ждал нас на подъездной дорожке. Высокий, с неудобными порогами, я с трудом в него забралась, и только опускаясь на сидение, заметила, что Макс на меня пялится. Точнее — на мою юбку. В смятении принялась расправлять крупные складки на коленях, нервничая, потому что он, не скрываясь, продолжал наблюдать, как я это делаю. Не слишком ли нагло он смотрит? Или за этим скрывается насмешка? Да что не так с моей юбкой? По его лицу ничего нельзя было разобрать, потому что лицо это ничего не выражало. Исчезнувшая было неуверенность снова вернулась, и я разозлилась и на себя, и на него.

— Есть что сказать?

Подвижные пальцы уверенно сомкнулись на рычаге коробки передач совсем рядом с моей ногой, и я увела колени в сторону. Чисто на инстинкте.

— Ничего, что ты бы захотела услышать.

Я не успела ни парировать, ни пристегнуться