О, мой король! - Александра Питкевич

И вот, новый государь стоит напротив меня, и что-то говорит о свадьбах, женихах… я его не понимаю, потому что из-за шума крови в ушах почти не слышу. Я боюсь его…

Неожиданно крепкая рука поймала меня в объятия. Губы впились поцелуем, не давая дышать. Резким, грубым, каким-то карающим. Никогда не думала, что целовать можно так, словно наказывая. Это пугало еще больше.

Я с трудом смогла вырваться, оттолкнув мужчину. И все же нет, он отпустил. Силы были слишком уж неравны, чтобы я могла с ним справиться.

— Что вы? — я не знала, что сказать, как себя повести. Это не укладывалось в моей голове и противоречило всему, что произошло ранее. Всему, что я знала о нашем новом короле.

— А чего вы ждали, милая моя? Вы же не решили, что благополучие вашего брата дастся вам просто так? Или вы подумали, что мне есть дело до вашего мелкого и слабого рода?

И взгляд такой, злой, словно я его смертельно обидеть чем-то успела.

Можно было кричать, топать ногами, но кто я такая? Кто заступится за меня? Да и зачем. Король так пожелал. Сила их рода настолько велика, что даже клирики вынуждены считаться. Хотя им никто не указ. И я, осознавая собственную беспомощность, чувствуя себя замерзшей вмиг, направилась к дивану Не глядеть, не думать. Сделать вид, что это не я и не со мной, а там уже и разницы не будет. Сказал же, что замуж выдаст, так что и о позоре никто не узнает.

Но что-то пошло не так. Стоило мне только примоститься на край дивана, как король зарычал. Я сперва не разобрала слов, не поняла, что сделала неверно.

— Уходи. Уходи немедленно!

— Мой король?!

Рискнув посмотреть, едва не лишилась чувств. Он был похож на безумца. Темные глаза почти скрылись какой-то дымкой, из-под верхней губы торчали клыки. Трианонский лорд собственной персоной.**

Я выскочила из покоев, не чувствуя под собой ног. Понеслась в сторону лестницы, едва не сбив на ходу кого-то из лакеев. Запыхавшись, чувствуя, как начинает колоть в боку от нехватки воздуха, я налетела на пару дам, весьма внушительного вида. Обе устояли, а мне пришлось сбавить скорость, чтобы остановиться и извиниться:

— Простите, леди, я…

— Лита Хоонская, — кивнула одна из них, больше похожая на потомка троллей, чем на леди, — мы проводим вас в покои.

— Какие покои? — у меня кажется, едва не случился приступ от услышанного.

— В отведенные вам по приказу ее высочества.

— Нет-нет, — я подняла ладони, медленно отступая, — у меня комнаты в городе. Я вернусь туда.

— К сожалению, ворота дворца закрыты до рассвета. И вы же не хотите обидеть ее высочество своим отказом?

— Но как я могу… — приседая от страха, от осознания, что меня сегодня запросто могут придушить в постели, чтобы никому ничего не рассказала, я едва дышала.

— Никак не можете, — решили дамы, и неожиданно подхватили меня под локти, куда-то потащив почти волоком.

— Пустите меня.

Я шипела, но старалась не брыкаться. Уж очень много народу попадалось нам на пути. Лакеи, слуги, кто-то из придворных и членов королевского рода… Завтра весь двор будет осведомлен, что княжну Хоонскую тащили коридорами силком…

— Ее высочество навестит вас, как только освободится, — перед моим носом распахнулась резная дверь с табличкой, на которой мелом было выведено мое имя, и тут же захлопнулась за спиной. Меня попросту втолкнули в комнату. Достаточно осторожно, чтобы я не упала, но так, чтобы я не успела и вывернуться.

С трудом восстановив равновесие, я как можно быстрее обернулась, но дверь уже оказалась заперта на ключ, хотя звука я не услышала. Несколько раз дернув ручку, осознав всю безрезультатность действия, я громко выругалась теми словами, что пару раз слышала от кузнеца.

— Госпожа? — тихий, испуганный голос заставил подскочить на месте и резко обернуться. В центре богатых покоев стояла служанка, прижимая к себе что-то светлое, кружевное.

— Ты кто? — это было невежливо, но от испуга, от всего пережитого я как-то позабыла о манерах.

— Ваша служанка. Мне приказано подготовить вас ко сну и подать ужин.

— Ко сну? — сегодня определенно что-то случилось еще и с моим слухом. Приходилось переспрашивать по нескольку раз

— Да, ее высочество повелели. Сказали, что наведаются к вам что-то обсудить и вы не успеете покинуть дворец. Да вы и уже опоздали, ворота, поди, закрыли. Позвольте, я вам помогу переодеться.

— Нет, — я совершенно не была готова снимать свое платье. Да, оно было смехотворной защитой, но все же хоть какой-то. Куда лучше трех метров тонкого сатина ночной рубашки.

— Тогда может…

— Воды, — я медленно опустилась в кресло. Нужно было собраться с мыслями, хотя я весьма смутно предполагала, что от меня может понадобиться принцессе.**Роан

— Ты кретин. Вот честное слово, была бы тут матушка… — сестра медленно обошла комнату, рассматривая предметы на полках и проводя тонким пальцем по корешкам книг.

— Она бы нас заперла в спальне вместе со свои благословением в первые пять минут, — мрачно буркнул я, прикрыв глаза. Смотреть за кружением Ари не было сил. Осознание собственного скудоумия было для меня несколько новым ощущением. Не самым приятным, нужно сказать.

— Хм, может и так, — согласилась сестра, подумав. — Но раз ты решил, что не хочешь ее убивать…

— Арианна!

— Да пошутила я, пошутила, — видя, что я не настроен на веселье, фыркнула сестра. — В общем, я постараюсь все сгладить и поговорить с невесткой, а ты готовь приказ о свадьбе и… братец, попей лекарства, а? Нам будет очень сложно что-то объяснить, если ты разложишь невесту на праздничном столе.

— Это прозвучало весьма грубо в устах принцессы, должен заметить.

— Но совершенно верно в устах твоей сестры.

— Может и так, но Ари, я не буду терпеть до свадьбы. Даже на лекарствах, это невозможно.

— Неужто так сильно ломает? У тебя с терпением все было в порядке даже в переходном возрасте, — сестра вскинула бровь, явно сомневаясь в моей оценке собственного состояния.

— Тебе не передать, как.

**В дверь постучали, когда я почти задремала в кресле. Служанка так и осталась стоять посреди покоев, бросая взгляд то на меня, то на разложенную на постели сорочку.

— Войдите, — резким голосом вскрикнула я, не до конца опомнившись от дремы. Забыла, что дверь заперта с той стороны.

И все же, кто бы ни явился, ко мне проявили хотя бы видимые приличия.

В проеме появилось голубое платье, и я поспешила подняться с кресла,