Забота лорда-тирана - Ева Финова

Дверца приоткрылась, и на уровне моих глаз я увидела суровое лицо Лестора ун Стрикленда.

– Постоялый двор в нескольких милях отсюда. Не изволите ли вы потерпеть от силы четверть часа до прибытия на ночной перестой?

От такой грубости я немного онемела.

– Но я же не…

– Лорд! – возмущённо воскликнула Глория. Видно, даже её оскорбил подобный выпад, хоть он и был адресован мне одной.

– В этих краях водятся волки, и логово разбойников недалеко, – раздражённо оправдался Лестор. – Я лишь не хочу терять людей по столь… – он сделал паузу, – необдуманной причине.

«Ага, видимо, он хотел сказать глупой», – подсказала моя фантазия.

– Спасибо, лорд, я потерплю. – Собрала остатки манер и приязненно ему улыбнулась. А заодно подняла руку, чтобы остановить возмущение Глории, которая наверняка собиралась сказать что-то хлёсткое.

– Что ж, отлично!

Лорд рывком закрыл дверь, да так, что экипаж покачнулся.

– Вот это силища, – проворчала моя подруга.

Оруженосец хмыкнул.

– Видели бы вы его на плацу, – проронил он с гордостью. – Холод ли, мороз ли, а он машет двуручником, словно палочкой.

– Не вижу в этом повода для гордости, – осадила его леди Фотхем.

Я еле сдержала улыбку. Что ж, здоровьем и силой моего жениха природа не обделила. Жаль только характер у него невыносимый.

– Скажите, – я вдруг захотела узнать о нём побольше, – а что вы знаете о Ле… – Смущённо поправила себя, ведь мы ещё не перешли черту и не породнились: – О лорде Стрикленде?

Оруженосец вместо ответа посмотрел внимательно, на мой взгляд, чересчур внимательно, но я старалась не подать виду, что мне неприятно. Улыбнулась ему вежливо и без тени гложущего любопытства. По крайней мере, я искренне в это верила.

– Что ж. – Бодрик выдохнул, переводя взгляд в окно. – Он рос в семье лорда. Отец взял на себя его воспитание с ранних лет, отчасти поэтому его характер, скажем так, слегка жестковат.

– Слегка? – не удержалась от смешка Глория.

И вообще, что между этими двумя произошло такое, раз фрейлина никак не может сдержать эмоций в присутствии мистера Руже? Но спрашивать об этом я не стала, тем более что карета вновь покачнулась, и неровная дорога лишила нас возможности продолжать разговор. Положенную четверть часа мне пришлось упорно игнорировать лёгкое недомогание, вызванное голодом, а главное, неприятную тряску, которая всё никак не хотела заканчиваться.

– Мы подъезжаем к переправе, – послышался снаружи голос лорда Стрикленда. – Выходить из кареты строго запрещено. Это опасно.

– Лёд нынче тонкий, – предупредил Бодрик, когда кивнул каким-то своим мыслям. А я затаила дыхание, ко всему прочему испытывая страх из-за услышанной новости.

– Неужели нельзя проехать через мост?

– Да будет вам известно, башню-крепость через Калку в вашей стране захватили разбойники и прочно там обосновались. Так про-рочно, – очередная кочка или ухабина заставила его прерваться, – что войска Ортензии не могут их выбить уже второй год.

– Да-да, понятно. – Глория сделала вид, будто не удивлена и знала заранее. Вот только мне-то было видно, как рука её дрогнула на коленях.

– Всё хорошо, – заверила её я. – Наш лорд-герой, думаю, знает, что делает.

– Леди, вы сказали «наш»? – удивился Бодрик. Многозначительный взгляд его был очень неприятен.

– Да, наш, – повторила я. – Он спаситель и герой нашей Ортензии.

– Ах, вы в этом смысле…

Румянец выступил на щеках оруженосца.

Я решила не обращать внимания. И без того неважно себя чувствовала. А если начну нервничать ещё и по этому поводу – точно быть беде.

– Мне кажется, мистер Руже, – зло высказалась Глория, – вы слишком фамильярно себя ведёте. Я держусь из последних сил, негодуя от вашего присутствия в одной карете с принцессой. Но то, как вы с ней говорите и бросаете непрозрачные намёки, просто оскорбительно!

Вот он, острый язычок вдовы Фотхем. А я всё думала, когда же она даст волю чувствам?

– Всё в порядке, – поспешила её успокоюсь, слегка улыбнувшись. А заодно отмела мысль о зарождающихся чувствах между этими двумя. Неприязнь во взгляде Глории читалась очень недвусмысленно.

Румянец на щеках Бодрика стал лишь гуще, когда он промолчал, отведя смущённый взгляд. Но фрейлина негодовала и продолжила немилосердно вгонять его в краску:

– И вообще, принцесса сказала, что потерпит. Зачем было останавливать карету? Зачем было заставлять её выслушивать отповедь лорда? Вы это нарочно?

– Нет! – выпалил Бодрик. – Нет, я… – он понизил голос. – Я дал обещание Лестору, что сообщу ему о пробуждении принцессы. Хоть лорд не показывал этого, но он наверняка переживал из-за её долгого сна.

– Нам не интересны ваши домыслы, – сказала как отрезала вдова. Но взгляд её заметно смягчился.

Из хорошего – за дружной перепалкой не успели заметить, как миновали переправу и очутились на другом берегу аккурат рядом с маленьким городом, в таверне которого наверняка и заночуем. О плохом, возможно, ещё только предстояло узнать, поскольку слабо верилось в полное отсутствие неприятностей в не столь далёком будущем.

– Остановка, – известил нас лорд Стрикленд, сам лично открывая дверь кареты. – Леди?

Он протянул руку в кожаной перчатке, защищённой с внешней стороны металлическими пластинами. А заметив мой интерес к данному элементу одежды, поджал губы и повернул руку так, чтобы я могла взять его за запястье.

Не понимаю, зачем такие сложности, но противиться не стала. Быстро выскользнула наружу и поплотнее запахнула плащ.

Неожиданное действие заставило меня смутиться – лорд безо всякой нежности, будто привычным движением, схватил край капюшона и натянул его по самый лоб. Мой лоб.

– Здесь холодно, – прогромыхал он строго, – а вашу красоту уже увидели все, кому следует.

– Но я…

– Командир? – окликнул кто-то лорда Стрикленда. – Свободна только одна господская спальня.

– Договорись с трактирщиком взять наших рыцарей на постой в другие дома за умеренную плату. Пусть прознает, вдруг кто из местных захочет заработать. А спальню пусть приготовят и принесут туда еды. Самое лучшее и свежее. Оплатой не поскуплюсь.

– Есть! – отчеканил человек лорда.

Я его толком даже не видела, так как мой жених будто загораживал меня от всего остального мира. Только слышала голос – мужской, низкий, молодой.

– Так мы с вами проведём вечер в одной комнате? – дошло до меня наконец услышанное.

Жаль, я не видела глаза лорда Стрикленда. Быть может, там сквозило нечто большее, чем угрюмая суровость?

– Нет, – отрезал он, отступая на шаг назад. – Там будешь спать