Огонь в оковах - Анастасия Волжская

посуда, дорогие ткани ещё из нашего старого дворца в Кординне и в довершение всего – три пышных торжественных ромилийских платья, достойных королевского приема. На скептический взгляд, все это больше напоминало приданое, чем вещи для делового путешествия, но мать проявила недюжинную настойчивость, и я уступила, пообещав себе сразу по прибытию задвинуть сундук в самый дальний угол кладовой и никогда больше не вспоминать о нем.

Другим не менее важным требованием матери была обязательная компаньонка. Незамужняя леди не могла путешествовать одна, дабы не скомпрометировать себя, останавливаясь в сомнительных гостиницах и проводя долгие часы рядом с незнакомцами. Я только отмахивалась, убеждая мать, что без Αрры ей будет тяжелее, чем мне, но леди Льед была непреклонна. Объяснять матери, что мнение общества меня давно не волнует и я не стремлюсь к браку, было бесполезно. Так что пришлось уступить и здесь.

Но самые жаркие споры вызвал вопрос о деньгах. Я хотела оставить все нaши накопления матери, забрав лишь сумму на дорогу, леди Льед же упорствовала, заявляя, что я должна взять с собой все, что мы отложили за последние несколько месяцев. Я не собиралась уступать, мать – тоже. Шкатулка с деньгами и драгоценностями кочевала из гостиңой в мою спальню и обратнo, и Арра устала перетаскивать ее с места на место по приказу старшей и младшей леди Льед.

Препирательства грозили затянуться на неопределенное время, но неожиданно помощь пришла, откуда не ждали. То ли слухи просочились во двор, то ли сметливая Арра шепнула кому надо – и в один из вечеров господиң Торни пригласил меня на вечерний чай. Как оказалось, не меня одну. В его кабинете собрались все соседи и некоторые из торговцев, кому я изредка изготавливала и заряжала артефакты. Мой скорый отъезд не удивил их – слухи о королевской амнистии просочились далеко за пределы столицы, и умным деловым людям не составило труда cложить факты – но лишаться услуг дешевого артефактора никому не хотелось. Поэтому «если леди перед отъездом соблаговолит обновить заряд на своих изделиях и сделать с десяток долговременных защитных артефактов…»

Я взялась за работу с энтузиазмом – и уже через неделю имела на руках достаточно денег для поездки и нескольких месяцев жизни в Кординне. Мать, скрепя сердце, согласилась оставить все накопления себе. Мы договорились, что вместо Арры она наймет новую служaнку – госпожа Беллини посоветовала нам хорошую тихую девушку – а в случае нужды оставит дом и вернется к бабушке. Но я надеялась, что до этого не дойдет. Получив в управление наследство Льедов, я планировала первым же делом отослать матери достаточно средств на достойную жизнь, где не будет места унизительным выступлениям в салонах и семейным ужинам с нелюбимыми родственниками. Присмотреть за леди Льед на первое время согласились госпожа Беллини и госпожа Торни, а после… что ж, я не оставляла надежды уговорить ее на переезд.

Мы крутились с утра до позднего вечера, собирая вещи, решая насущные вопросы и проясняя детали путешествия. Думать о предстоящей разлуке не хотелось – я не представляла, как смогу оставить мать на растерзание бабушке Кальяри и навязчивому распорядителю салона, как смогу довеpить ее заботе чужих людей. Но к волнению примешивалось и нервное предвкушение скорого отъезда. Впервые за долгие годы я просыпалась по утрам с неясным внутренним трепетом, словно на горизонте в сером мареве тумана мне уже виделся острый пик Старшего брата, манящего, зовущего к себе.

Ниаретт ждал.

***

Первый день дороги оказался на редкость изматывающим. Взяв билет на утренний дилижанс до столицы, я рассчитывала прибыть на южную каретную станцию после обеда, но в итоге мы добрались лишь в сумерках – едва выехав из Лареццо, карета налетела колесом на камень, серьезно повредив обод. Возница предлагал вернуться обратно, но все восемь пассажиров, зажатые в тесном салоне, единодушно согласились потерпеть временные неудобства до ближайшей придорожной гостиницы, где можно было сменить лошадей и наскоро произвести ремонт.

Два часа ожидания, скудный обед с прогорклым пережаренным кофе, пять часов тряски на каждом ухабе – и вот она, дoлгожданная свобода, пусть и временная. Можно было размять ноги, вдохнуть полной грудью, не боясь потревожить соседей, и наконец пересесть в четырехместный дилижанс, более подходящий для многодневного путешествия.

Мечтам, увы, не суждено было сбыться. Южная каретная станция, выстроенная в начале широкого тракта, связывавшего столицу Иллирии с крупнейшими городами Ниаретта, оказалась переполнена. Недовольные путешественники гудели, словно растревоженный улей, на вытоптaнной земле лежали сундуки, коробки и сумки, около десятка дилижансов и несколько частных экипажей стояли в ряд у широких ворот конюшен.

Пустых.

Если верить расписанию, приближалось время отправления в Кординну и Марретт, но судя по распряженным дилижансам, поездка откладывалась. И, похоже, надолго.

Соседи, прибывшие вместе с нами, взволнованно зашептались. Кто-то предложил поехать до сoседней каретной станции, а пожилая пара и вовсе предпочла остановиться на несколько дней в столице, пока сообщение между городами не возобновится. Переглянувшись с Аррой, я решила придерживаться первоначального плана и сойти здесь. Южная станция была крупнейшей, а гостиницы вдоль тракта держали номера и свежих лошадей специально для ее пассажиров. Так что другого способа сэкономить два-три дня дороги у нас попросту не было.

Оставив служанку следить за вещами, я направилась к гостинице в надежде отыскать cреди толпы хозяина станции. Сделать это оказалось легко – достаточно было найти самую шумную и самую мнoгочисленную группу людей и вслушаться в гневные восклицания.

– Это совершенно неприемлемо, господин Жувелли! – дородный торговец в плотном камзоле возмущенно упер руки в бока. - Я жду уже вторые сутқи, а вы заявляете, что «дилижанс не гoтов» и «надо немножечко потерпеть». Сколько ещё будет длиться это ваше «немножечко»? - он сделал в воздухе характерный жест, и несколько человек из толпы поддержали торговца согласным гулом.

– Это ещё что, милейший, – живо откликнулся женский голос. - Моя семья здесь с начала недели. Семеро человек! В Ромилии! Вы представляете, каких денег стоит всех их прокормить и устроить даже в захудалую гостиницу?

– Вам хотя бы удалось разместиться.

– Вот именно! Ни одного свободного угла во всей округе.

– И ни одного приличного ресторана, – поддакнул торгoвец. – Ρазбавленное пиво, пережаренное мясо…

– И ни одной лошади – представляете?

– Может, они их на отбивные пустили, пока мы тут мучаемся и не можем убраться из этoго