Благоухающий Цветок - Барбара Картленд

— Почему же, дорогой? — поинтересовалась леди Осмунд, но по голосу тетки Азалия поняла, что эта тема не слишком ее интересует.

— Разбой, убийства и случаи поджогов все учащаются. Ведь губернатор показал населению, что он слаб и сентиментален.

— А что за преступления они совершают? — не удержавшись, спросила Азалия.

— Грабежи, разумеется, наиболее «доходные», если можно так выразиться, из всех преступлений, — ответил ей дядя. — Китайцы, всегда отличавшиеся большой изобретательностью, через водостоки под землей пробираются в подвалы банков, ювелирных лавок и на склады богатых торговцев.

— Боже! — с ужасом воскликнула леди Осмунд. — Так они заберутся и в нашу резиденцию!

— Нет нужды беспокоиться об этом, дорогая, — ответил генерал. — Наша резиденция находится под надежной охраной. Кстати, когда в Западной Индии грабители проникли в хранилища Центрального банка, их добычей стали тысячи долларов банкнотами и золотые слитки стоимостью в одиннадцать тысяч фунтов.

— Какие ловкачи! — непроизвольно вырвалось у Азалии.

Дядя смерил ее своим обычным презрительным взглядом.

— Ловкачи? Я не стал бы применять такое слово к преступникам, — холодно заметил он. — После вступления в должность я немедленно возобновлю публичную порку и казни, а также позабочусь о том, чтобы в «гуманных тюрьмах», устроенных губернатором, негодяи чувствовали себя как можно неуютней.

— Неужели вы и вправду верите, что такие жестокие методы помогут обуздать преступность? — удивилась Азалия.

— Я позабочусь об этом, — зловещим тоном ответил генерал.

Леди Осмунд не проявила никакого интереса к разговору. Она была занята другим — покупкой элегантных платьев для дочерей и для себя, ибо не намеревалась отказываться от приемов в доме губернатора, как бы сурово ее супруг ни отзывался о его хозяине.

В каждой британской колонии дом губернатора являлся средоточием светской жизни, и леди Осмунд не сомневалась, что только там Виолетта и Маргарита смогут встретить достойных молодых людей, которые станут в дальнейшем богатыми и почтенными супругами.

Однако, вернувшись как-то раз в Батлесдон-Хаус с чаепития у вдовы одного из бывших командующих гарнизоном, она выглядела немного встревоженной.

— Знаешь, Фредерик, что сказала мне леди Кеннеди? — спросила она генерала, как только вошла в дом.

— Не имею представления, — ответил муж.

— Она сказала, что китайцы там пытались убить всех англичан, примешивая яд в хлеб, подававшийся им на завтрак! Это верно?

Генерал чуть поколебался, а потом ответил:

— Такое действительно случилось, но очень давно, в тысяча восемьсот пятьдесят седьмом году.

— Но я поняла, что леди Боуринг, чей муж был в то время губернатором колонии, потеряла рассудок и была вынуждена вернуться в Англию, где вскоре и умерла.

— Полагаю, что это весьма спорный вопрос — вызвана ли смерть леди Боуринг действием яда, — ответил генерал. — На самом деле донесения, поступавшие в Военное министерство, не подтверждали, что следствием заговора стала чья-либо смерть, хотя некоторые считали, что их здоровье пострадало.

— Но, Фредерик, как мы можем ехать вместе с девочками в такое ужасное место, где рискуем быть отравленными?

— Уверяю тебя, Эмилия, история сильно преувеличена. Только в одной пекарне, которую европейские хозяйки считали лучшей, обнаружили более-менее значительные количества яда в черном и белом хлебе.

— Какой ужас! Даже подумать об этом страшно! — воскликнула леди Осмунд.

— Согласен, что существует определенный риск, — признал генерал. — Впрочем, тот заговор был организован мандаринами, китайскими чиновниками из Кантона, как своего рода «война нервов», и строгое наказание, которое понесли зачинщики, является надежной гарантией того, что подобные мысли больше никому не придут в голову.

— Я в это не верю! — заявила леди Осмунд. — И вообще, Фредерик, я не намерена подвергать риску жизнь своих детей, а также свою собственную и ехать к этим ужасным китайцам!

— Эмилия, поверь мне! Сейчас нет оснований для таких страхов. Ты все преувеличиваешь, — попытался успокоить ее супруг.

— А пираты? — не унималась генеральша. — По словам леди Кеннеди, они постоянно угрожают всем судам, появляющимся в их водах.

— Это верно, — вынужден был признать генерал.

— Тогда почему же власти колонии никак не могут покончить с подобными безобразиями?

— Потому что нам не известно ни где укрываются пираты, орудующие в окрестностях Гонконга, ни кто их снаряжает, хотя мы и подозреваем, что это где-то возле Кантона.

— Но ведь наш флот может что-то сделать?

— В гавани и вдоль берега патрулируют канонерские лодки, а еще мы создали специальный суд, разбирающий случаи пиратства, и запретили китайским джонкам перевозить оружие и боеприпасы.

— Но всех этих мер оказалось недостаточно! — воскликнула леди Осмунд.

— Пираты представляют собой меньшую угрозу, чем разбой и грабежи, совершаемые вооруженными бандами на суше, — возразил генерал.

— Вооруженными? — Голос леди Осмунд поднялся уже до визга.

— Их, безусловно, поощряет мягкая политика нынешнего губернатора.

— Тогда ты должен все изменить!

— Именно это я и намерен сделать, — сурово ответил генерал.

— Что ж, пока ты не наведешь в Гонконге порядок, ноги моей там не будет!

Генералу пришлось приложить немалые усилия, чтобы успокоить разволновавшуюся супругу. Леди Осмунд вновь и вновь повторяла, что боится ехать в Гонконг.

У Азалии от страха сжималось сердце. Если генеральша продолжит упорствовать, то плавание на «Ориссе» будет отменено и ей тоже придется остаться вместе с ними в ненавистной промозглой Англии.

К счастью, весьма солидная должность, которую предстояло занять генералу в Гонконге, пересилила страхи, и наконец, после немного преувеличенной демонстрации своих опасений, тетка согласилась на переезд.

Азалия уже прочла про «заговор отравителей» и могла понять ужас, охвативший живших в Гонконге европейцев, когда однажды январским утром едва не за каждым столом раздались крики «Хлеб отравлен!».

Донесение об этом происшествии тоже лежало в генеральской папке. Из него она узнала, что доктора, сами страдающие от болей в желудке, выполняя свой долг, ездили из дома в дом и раздавали нуждающимся в помощи лекарства и противоядие.

Впрочем, Азалию интересовали не только трудности, с которыми сталкивались европейцы в Гонконге.

Она была любознательным ребенком. Еще в детстве ее буквально завораживали огромные пространства Китая, об этой стране и ее тайнах она слышала множество самых противоречивых рассказов.