Принимающий удар - Пайпер Лоусон

Неважно, что думаю я, важно, что думает Новичок. Что он намерен делать. А в его глазах неуверенность.

Может, я и не знаю, как исправить ситуацию с Новой, но это я могу исправить.

— Ставлю пять тысяч, что он тебя сделает, — говорю я.

Новичок ухмыляется, не обращая внимания на мои усилия.

— Я тебе это докажу.



НОВА

Нет лучшего компаньона для рисования, чем Лиззо. Она — лучший друг, о котором я даже не подозревала, что нуждаюсь.

Пока она играла в моих наушниках, я дважды нарисовала линию горизонта. Это та часть стены, которая будет самой величественной, но и самой простой. Отдельные компоненты неодушевлены — у зданий нет души, пока они не заполнены людьми, — в то время как с другими частями фрески будет сложнее разобраться. Недостаточно, чтобы мазки были точными. Они должны казаться живыми.

Столкнувшись с Клэем на вечеринке Хлои, я испытала сильные эмоции.

Мне до сих пор становится жарко, когда я думаю о том, как он скользнул своей огромной рукой по моему бедру, как будто мое тело принадлежало ему в полной власти.

Жарко от гнева. Не от возбуждения.

Я поклялась, что не буду возбуждаться от него. Это было частью сделки, которую я заключила с собой, когда подожгла его майку.

Больше никаких фантазий о Клэйтоне Уэйде.

Не планировала рассказывать ему, как сильно он меня обидел, но на его лице мелькнули шок и сожаление, когда я это сделала.

Ну, я с этим смирилась. Клэй привык получать то, что хочет, когда хочет, и так же быстро отбрасывать это в сторону.

В течение последней недели я каждое утро пораньше работала над горизонтом, который станет основой для первой части фрески. Приятно ощущать прогресс.

Я снимаю наушники и опускаюсь на пол, чтобы передохнуть, когда слышу свое имя.

— Нова.

Я поворачиваюсь, вытирая лоб.

— Здравствуйте, мистер Паркер.

— Джеймс, — говорит он. — Как там моя стена? Мне нужна фотография, чтобы показать заинтересованным сторонам.

— Скоро, — говорю я.

Джеймс смотрит на часы, а затем снова встречает мой взгляд с улыбкой.

— К пяти успеешь?

У меня сводит живот, когда понимаю, как быстро придется закончить работу, чтобы она была презентабельной для фотографии.

Его тон намекает на то, что если я не закончу к этому времени, то это повлечет за собой последствия для меня лично. Я прочитала бумаги так тщательно, как только могла, но кто знает, может ли он задержать мою зарплату или даже уволить и начать работу с другим художником?

— Конечно, — говорю я, стараясь звучать уверенно.

В голове крутится мысль о том, сколько еще времени понадобится, чтобы закончить этот участок фрески и при этом не испортить ничего другого.

Моя спина уже болит от сгибаний и разгибаний. Я рассеянно потираю бедро, прикидывая, что еще предстоит сделать.

Три часа спустя я все еще растягиваюсь, мои мышцы жалуются. Сколько себя помню, я ни разу не останавливалась на туалет или что-то еще.

Какого черта я обещала сделать это сегодня?

Есть одно место, которое достаточно высоко. Возможно, мне понадобится новая лестница, но компания не откликнулась на мою просьбу, и у меня нет времени искать их.

Батарейки наушников садятся, и я бросаю их в сумку у подножия лестницы. Даже Лиззо устала работать.

Я упираюсь лбом в лестницу и прижимаю ладонь к лицу.

— «Мыслитель». Это знаменитая статуя.

От голоса Клэя у меня перехватывает дыхание.

Он явно закончил тренировку, на нем верблюжий свитер «Виттон» и джинсы. Темные линии, проступающие из-под оттопыренных рукавов, заставляют меня сжимать бедра.

— Не думала, что ты фанат Родена.

— Я видел большинство его работ, но мне больше нравится «Поцелуй».

Я настороженно смотрю на него.

— Потому что это романтично?

— Потому что это трагично. Дворянка, которая влюбилась в младшего брата своего мужа. В «Аду» Данте они были приговорены скитаться по аду за свои грехи.

Ладно, меня совсем не интересуют познания Клэя в искусстве.

Я еще раз пытаюсь потянуться, но не могу. Вскрикнув от разочарования, я опускаюсь.

— Что случилось?

— С нами? — недоверчиво спрашиваю я.

— Нет, я имею в виду прямо сейчас.

Хочется сказать ему, чтобы он убирался отсюда, но меня пугает требование хозяина и я не знаю, как лучше поступить.

Я киваю в сторону стены.

— Джеймс хочет, чтобы я сегодня закончила, чтобы он мог показать некоторым членам правления прогресс. Мне нужно закончить эту часть, — указываю на верхний угол. — И я уже сломала два ногтя, что отстой, потому что мы с Брук сделали маникюр только вчера.

Я протягиваю руку, как будто сломанные ногти — доказательство того, что во мне что-то сломано.

Клэй смотрит между мной и стеной.

— Иди сюда.

Я напрягаюсь.

— Если ты не спустишься оттуда, — он кивает в сторону лестницы, — я не смогу подняться.

Что?

Он имеет в виду…

О.

— Ты не сможешь, — говорю я прямо. — У тебя нет правильной техники.

— Я хорошо владею руками.

Теперь я вспоминаю, как он прикасался ко мне. Что было бы, если бы я не убежала?

Я отгоняю эти мысли.

— Ты не слушаешь, — утверждаю я. — Ты делаешь все по-своему, и если ты не сделаешь по-моему, ты все испортишь.

— Это же небо. Как я могу его испортить? А если испорчу, ты его закрасишь.

Ладно, технически он прав.

Я бросила на него взгляд.

— Я удивлена, что ты признаешь возможность того, что ты можешь облажаться.

Мышца на его челюсти дергается.

— Я часто лажаю, Нова.

Это не извинение, но в словах есть намек на смирение.

Пристальный