Благородный принц - Девни Перри

Хотя это была временная версия для маленького городка.

Скарлетт перевела взгляд на стену, показывая мне свой профиль. Она отгородилась от меня.

У меня не было на это времени. Неужели так чертовски сложно было посотрудничать? Я встал со стула и пошел на кухню, глубоко вдыхая, пытаясь вернуть спокойствие.

Господи, как же здесь воняет. Я подошел к мусорному баку и открыл крышку, сморщив нос от вони внутри. Нейтан, должно быть, принес из пиццерии печально известное блюдо с чесноком во фритюре. Я не позволял ребятам приносить его в участок, потому что от него ужасно воняло в комнате отдыха. Выбор еды будет еще одним вопросом, который я обсужу завтра с Нейтаном.

Захлопнув крышку мусорного бака, я рывком открыл заднюю дверцу и выставил все это наружу. Затем я закрыл ползунок и осмотрел кухню.

Линолеум потрескался в нескольких местах и истончился перед раковиной. Мой план состоял в том, чтобы настелить паркетные полы по всему дому и избавиться от виниловых покрытий и изношенного, рваного ковра. Холодильник был желтым. Был ли он когда-то белым, я не мог сказать. Шкафы были выцветшими и тусклыми. На одном из ящиков не хватало ручки.

Была причина, по которой я купил этот дом. Это место было дырой. Самый уродливый дом в квартале.

Неудивительно, что Скарлетт сбежала. Я бы тоже не хотел здесь оставаться.

— Иди собирай свою сумку, — сказал я, возвращаясь в гостиную.

— Хм? — пробормотала Скарлетт.

— Бери свою сумку и иди собирай вещи.

Это была глупая идея, о которой я наверняка пожалею, но в данный момент у меня не было других вариантов.

Она вскочила с кресла, прошмыгнув мимо меня по пути в спальню, оставляя за собой шлейф своего запаха. Запах ветра и снега пропитал ее волосы, но под ним чувствовалась цитрусовая сладость.

Мне нравился этот запах.

И это хорошо.

Потому что он какое-то время пробудет в моем доме.

Глава 3

Скарлетт

Я не была уверена, куда Люк меня везет, но пока он петлял по пустым, заснеженным улицам Клифтон Фордж, я не спрашивала. Пока я не в том конспиративном доме, я буду в порядке.

Люк не повез бы меня к Пресли, только не после его речи о том, что я могу подвергнуть ее опасности.

Тем не менее, мое настроение поднялось, когда он сказал, что она спрашивала обо мне. Не один раз, а каждый день. Это был единственный луч надежды, который я увидела за последние десять дней, и я цеплялась за него мертвой хваткой.

Может быть, когда все это закончится, я все-таки верну свою сестру.

Я изо всех сил старалась запомнить названия улиц, пока мы проезжали перекрестки, отмеченные знаками. Я хотела знать, где нахожусь, не на случай, если решу сбежать — мне некуда было идти, как любезно напомнил мне Люк, — а потому, что тогда я могла бы не чувствовать себя такой потерянной.

Уолнат Лейн.

Мэйпл стрит.

Эш Корт.

Я мысленно повторяла названия, когда свет фар освещал их. Небо над головой было черным как смоль, но золотистый свет фонарей на крыльце и уличных фонарей отражался от свежевыпавшего снега, прогоняя часть темноты.

Люк включил обогрев для меня, и внутри его грузовика было тепло по сравнению с замерзшим миром за ветровым стеклом. Несмотря на теплый воздух, дующий через вентиляционные отверстия, я дрожала, в основном от нервов и адреналина. От страха.

Я всю свою жизнь старалась не дрожать. Старалась не показывать, когда мне страшно. В большинстве случаев это было легко. После двадцати восьми лет притворяться счастливой было моей специальностью. Но сегодня у меня не было сил сдержать дрожь.

И я задрожала.

Глубокие, сотрясающие кости толчки. Они казались бесконечными. И исходили из моей души.

Я уже трижды сидела в грузовике Люка, но раньше не замечала различий между ним и обычным транспортным средством. Между нами к консоли был подключен компьютер. На приборной панели были ряды кнопок и переключателей. Вспышки зеленых огоньков двигались вверх и вниз рядом с радиогарнитурой, как будто кто-то говорил, но Люк выключил громкость.

В кабине пахло Люком. Сандаловым деревом и землей. От него не исходил пряный аромат, и он не обливался одеколоном, как делал Джеремая, независимо от того, сколько раз я говорила, что одного нажатия будет достаточно.

Запах Люка не был подавляющим или заметным, если не стоять близко. Он просто успокаивал. Насыщенный и глубокий. Стойкий.

В грузовике так же пахло резиной. Потому что все в нем, казалось, было покрыто слоем черного материала, от пола до накладок на дверях. Резина имела смысл. Если подозреваемый истекал кровью или его рвало в машине, резину было легко промыть из шланга.

Жаль, что в нашем доме в Чикаго не было больше резины.

Кровь было нелегко вывести из волокон ковра или хлопчатобумажных рубашек. Если только Пресли не занималась уборкой. Она освоила удаление пятен крови к тому времени, когда мы стали подростками. Тем временем я была тем, кто научился накладывать повязку-бабочку, чтобы свести к минимуму шрам. Я могла перевязать сломанные ребра меньше чем за пять минут.

Телесные раны было легко залечить. Раны сердца и души, что ж… это уже совсем другая история. Обычно я лечила их игнорированием. К лучшему это или к худшему, но отталкивание суровой правды было моим предпочтительным механизмом преодоления.

Люк умолял меня довериться ему. Доверять ему.

Я подавила смешок. Каждый мужчина, который когда-либо просил моего доверия, предавал его. Мой отец. Джеремая. Возможно, Люк был другим, но я, конечно, не собиралась проверять эту теорию.

Доверять? Нет, спасибо. Я сохраню свои секреты. От них зависит слишком многое, особенно моя жизнь.

Если о видео на моем телефоне станет известно, я умру медленной, мучительной смертью от рук Воинов. Или это будет означать билет в один конец к новой личности.

Возможно, я не любила Скарлетт Маркс. Может быть, она была трусихой всю свою жизнь. Может быть, ей следовало бороться упорнее, делать лучше. Но она была мной. И однажды я найду способ искупить ее вину.

Программа защиты свидетелей не была вариантом. Пока нет. Не раньше, чем я исчерпаю все другие возможности убедить Воинов, что я была козлом отпущения для Джеремаи.

Как? Понятия не имею. Но я во всем разуберусь. Я исправлю эту лажу и перестрою свою жизнь заново. А до тех пор лучшим способом защитить себя было держать рот на замке.

Я полагала, что должна благодарить своего отца