Нелюбовь - Эллин Ти

– Эти салаты гораздо полезнее сделать самому, они же лежат тут черт знает сколько, а еще ты даже не знаешь, чистыми ли руками их готовили, – морщусь я, глядя на майонезное безобразие. Я к готовке очень трепетно отношусь, даже тесто для пиццы сама делаю, а не готовое покупаю, вот такая вот странная. Для меня это ритуал особый. А покупать готовый салат – издевательство.

– Ну, приготовь чистыми, я с удовольствием поем, – хмыкает он и чуть продвигается по очереди. Вообще-то, мог и пропустить девушку… Но джентльмен он все-таки гораздо меньше, чем наглец.

– Сам приготовь, – фыркаю я в ответ. Так бесит он меня…

– А сам я купил, рыжая. На большее меня не хватает. Терпеть не могу готовить, только есть люблю. Приходится выкручиваться.

Почему-то думаю о том, что живет он один, раз некому готовить для него. Ну конечно. Я же говорила, кто с таким наглым дураком согласится жить? Мы пять минут в очереди стоим, он уже меня утомил, что тут о постоянном времяпровождении говорить. У него же рот не закрывается.

– Не хочешь пропустить меня вперед? – Злюсь отчего-то. Хотя понимаю, что он мне не должен ничего.

– Нет, – усмехается снова и наконец-то подходит к ленте, начиная выкладывать свои скромные покупки, – ты своей телегой очередь на полчаса тормознешь, а у меня тренировка.

– Ты такой джентльмен!

– Кто сказал такое? Не верь, Рапунцель, врут нагло, – снова подмигивает он мне и отвлекается наконец-то, когда ему начинают пробивать продукты. Вот же… Взять бы яблоко и кинуть ему прямо в затылок, только яблоко жалко.

Стою и надеюсь, что внимания он мне не уделит больше. Мне эти разговорчики его… И он действительно молча собирает продукты в пакет, оплачивает и уходит, даже не взглянув на меня. Все как заказывала.

Но куда я столько накупила… Может, это я из-за стресса так? Два огромных пакета. Во-первых, как я их донесу? Во-вторых, кто все это будет есть? И в-третьих, каким образом я достану из сумочки перцовый баллончик, когда на меня нападет маньяк, если у меня руки заняты?! Вот же…

Глава 7

Леша

Нужно будет приехать на тренировку и дать Ковалю по голове. Вот жил спокойно, не тужил: ел, пил, спал, ходил себе покупал эти чертовы салаты, а теперь появилась какая-то пиявка рыжая, которая прямо посреди магазина стоит и эти салаты критикует. Нет, нормально? Я, блядь, и без тебя знаю, что дерьмо это собачье, но так делать-то что, если жрать хочется, а руки из жопы? Простая такая. Приготовить легче. Ну приготовила бы!

И стою как дебил под магазином, жду, пока она свои мешки затарит огурцами, потому что отпустить девчонку одну тащить такие тяжести даже для меня слишком.

И надо оно мне?

До тренировки уже меньше часа, надо домой идти, пожрать быстро и в комплекс ехать, а я стою. Потому что Рапунцель, походу, решила всех нуждающихся накормить в городе, раз столько продуктов купила себе одной.

То, что живет она одна, я сразу просек. Это легко. Подвезти ее было некому, а был бы мужик – приехал бы за ней, это логично. А если он есть и не приехал, когда она от страха тряслась стояла, то на хер его послать надо было еще вчера. На предложение переспать она только фыркнула, а не сказала, что у нее кто-то есть, да и тележка у нее одной травой забита, мяса никакого нет, значит, точно без мужика.

Зачем я об этом думаю? Наверное, чтобы не нарваться на ревнивого придурка, когда буду сейчас ее пакеты домой нести. Просто ее счастье, что мы живем рядом… Вот в другом случае хрен бы помог. Наверное.

Рыжая выкатывается из магазина минут через пятнадцать. Я за это время успеваю свариться на солнце и сто раз пожалеть, что решил вписаться помогать ей.

Но выходит она так тяжело, что понимаю: не зря остался. Дуралейка не дотащит это сама ни за что, а мне-то и не трудно на самом деле. Мама воспитывала так, что слабым, убогим и девочкам помогать надо. Ну, тут явно три в одном. Комбо собрали.

– Рапунцель, руки оторвутся, – зову я ее, потому что она идет и не видит ничего вокруг, и вдруг от моего голоса чуть не прыгает, испугавшись, и роняет на землю один пакет. Благо роняет ровненько, ничего не выкатывается даже. А то бегать помидоры по земле собирать я точно не подписывался.

– Ты зачем пугаешь?! – Она кричит на меня, ну очуметь можно. Я тут жду ее с пакетами, а она орет. Женщины, блин…

– Я не пугаю, это ты трусиха. – Подхожу к ней и протягиваю свой пакет. Он легкий, по сравнению с ее так вообще невесомый.

– Что это?

– Это пакет, рыжая, не тормози, пожалуйста. Как в Чебурашке: ты все понесешь, а я тебя.

– В советских мультиках ты разбираешься лучше, чем в Диснее. – Вдруг она хихикает, наконец-то опуская пакеты на землю и хватая мой с этими чертовыми салатами. И жрать их теперь не хочется, тьфу!

– Это классика, мелочь ты! – Беру в руки пакеты: реально тяжелые. Каким местом думала, когда набирала столько?

– Сам ты мелочь, мне двадцать один, – фыркает рыжая, но послушно догоняет меня и идет рядом.

– А мне тридцать шесть, так что мелочь. – Я вру о возрасте и усмехаюсь, когда вижу удивление на лице Даши.

– Тебе тридцать шесть?

– Тридцать семь почти, если быть точнее. Знаю, что не выгляжу. Слишком молод и красив, правда?

– Нет, я честно думала, что тебе около сорока, может, чуть больше. А ты молодой еще, оказывается! – веселится бестолочь.

– Молодой, крепкий, горячий, выносливый, – перечисляю достоинства, останавливаясь у ее дома, – а еще дико опаздывающий, поэтому открывай подъезд быстро, если не хочешь пожитки свои сама тащить до квартиры.

– А еще очень скромный, – говорит Даша, но подъезд послушно идет открывать. Тормозит пару секунд, и забегает за мной козой горной, тут же растеряв все настроение. ПМС у нее, что ли, что в эмоциях скачет. То хохочет идет, то в пол смотрит и чуть не плачет.

Решаю не продолжать шутки, что-то она совсем поникла. Возможно, нужно спросить, что случилось, но, во-первых, я опаздываю, а во-вторых, мне не то чтобы слишком интересно.

Довожу ее до квартиры, забираю свои салаты и щелкаю пальцами пару раз перед лицом, пытаясь привести ее в чувство. Потому что я собираюсь уходить от нее, а она как смотрела