Малышка на миллион - Алена Нежная

Вероника обхватила торс мужчины и как можно крепче прижалась к нему. Было так тепло, хорошо и так спокойно. Она настолько привыкла быть водителем, а сейчас она испытала яркие ощущения, чувствуя заботу, тепло и беззаботность.

До двенадцати часов они успели сделать множество дел. Мужчина не уставал наблюдать за девушкой все время, подмечая ее естественную красоту, эту лучезарную улыбку, которой она одаривала всех. С ней ему было так хорошо и легко. Этот город заставил почувствовать себя простым человеком Виктора Васнецова. Он здесь не был кинозвездой. Его и правда здесь никто не узнавал, и даже не попросил автограф за все это время пребывания. Солнечный — это было райское место для него, где не приходилось прятаться за солнцезащитными очками и кепками, а можно было просто наслаждаться жизнью, живописной природой в обществе такой милой, веселой и озорной женщины. Казалось, она всем людям дарила радость и праздник. От ее улыбки и ее манящего взгляда карих глаз у него что-то трепетало. Чем больше она находилась рядом, тем больше он не хотел с ней расставаться. Она показала ему свою жизнь, доброту и непринужденность. Она покоряла его с каждой минутой, проведённой рядом с ней. За это время они практически не разговаривали. Он мог только наблюдать и давать ей свою помощь, если хотел. Виктор познакомился со многими людьми в этом городе, путешествуя с ней. Маленькая хрупкая женщина за эти часы успевала и заработать деньги своим трудом и попутно делала добрые дела, принося людям и бездомным животным радость.

Иван Сергеевич, оказался простым старичком на инвалидной коляске, который жил совсем один, а Вероника к нему приезжала и помогала. Она привозила продукты, занималась готовкой и уборкой и не брала за это ни одного рубля. Полина — маленькая девочка с большими глазами радостно встречала Нику, стоило ей только показаться. Они вместе играли, дурачились и обмазывали друг друга мороженым. При этом Вероника ни разу не сказала, что девочка испортила ей макияж или прическу. Васнецов неустанно подмечал все эти детали и понимал, что она не такая, как все. Она — особенная. Такая вздорная, веселая и забавная. Такая одна. Для него одна. И он таких еще в своей жизни не встречал. Девушка заботливо кормила всех бездомных животных, которые ей встречались на пути и ласково трепала их за шерстку, а они с нетерпением радостно встречали свою кормилицу и облизывали ее острый носик и пылающие румянцем щеки. А малыши души не чаяли в Веронике, занимаясь уроками в полуподвальном помещении. Они старались слушать ее, запоминая буквы и цифры. А потом они вместе начинали петь песни, заканчивая урок. Голос, какой же у нее был дивный голос! Васнецов просто заслушивался и даже за эти часы он забыл про все соц сети, съемки и дела. Он сидел ее и слушал, и настолько поражался, что еще остались такие люди, которые готовы совершать добрые дела и поступки, не требуя за это ничего взамен. Она была дивно хороша!

И вот сейчас наконец они остались вдвоем, утопая от запаха в этих лавандовых и приятных цвету полях. Лавандовые поля были просторны, безграничны и необычайно красивы.

— Поверить не могу, я собираю лаванду — констатировал факт ошеломленный мужчина, собирая цветы.

— Ты можешь этого не делать. Я не прошу тебя об этом.

— Да, ладно. Должен же я что-то делать — он подошел к ней с букетиком цветов.

— Спасибо. Этого достаточно — она приняла букет цветов, вдохнула этот волшебный запах и загадочно улыбнулась. — Виктор, как насчет перекусить?

— Не откажусь.

В этот же миг Ника из своего большого вместительного рюкзака достала лепешки и две бутылки молока.

Они сидели на поляне, наслаждались воздухом и беззаботно ели лепешки и запивали молоком из бутылки. Это был не ресторан, в котором мужчина привык обедать. Здесь все было проще некуда, но было так вкусно и совершенно не хотелось думать, что совсем скоро придет час их расставания. Оставался уже час до их расставания. Васнецов думал о том, как же ему хорошо здесь. Здесь и сейчас. Даже в этих полях, усыпанными ненавистными ему цветами. Виктор был уже настолько одурманен и не мог понять то ли это от вечно улыбающейся Вероники или это от запахов цветов. Единственное, что ему сейчас хотелось, чтобы время остановилось, и чтобы он смог остаться рядом с ней еще на час, на два, да даже на всю жизнь. Но время неумолимо текло вперед, напоминая о дальнейшем расставании. Расквитавшись с обедом, Васнецов неожиданно решил предпринять попытку хоть что-то изменить:

— Ника, а давай я тебя возьму на работу?

— Вить, кажется, ты опьянел от запаха лаванды. — Она задорно засмеялась и легонько хлопнула букетиком лаванды по его носу. — Ты шутишь? Кем я могу у тебя работать?

— Нет, я серьезно. Ты можешь быть моим гримером. В деньгах я тебя не обижу — настойчиво уверял он.

— Я — твой гример? Ты можешь себе это представить? Ты придешь не в духе, начнешь рычать и я тебе тогда такой грим покажу, что ты будешь сам не рад. Лучше, поехали домой!

Женщина встала с поляны и начала собирать рюкзачок.

— А если костюмером? — не уставал он предлагать варианты профессий.

— А ты не боишься, что я сожгу твой костюм или рубашку? Ты же меня убьешь за это. К тому же, Москва далеко находится от Солнечного.

Она взмахнула локонами медных волос и отправилась к мопеду.

— Ну ты же можешь переехать в Москву — он остановил ее, надеясь на чудо. — Кстати, я могу помочь снять тебе квартиру. У меня есть хороший знакомый риэлтор. Он подберет тебе квартиру в твоем стиле: с бабочками, лавандой. Все как ты любишь. Тебе даже не придется платить за квартиру. Я буду сам оплачивать ее, в счет твоей зарплаты — добавил он после паузы последние слова.

Она посмотрела на него и грустно улыбнулась:

— Вить, спасибо, но нет.

Девушка продолжила свой путь, Васнецов побежал за ней и снова ее остановил:

— Но почему?

— Да хотя бы потому, что мы просто с тобой не сработаемся. Я слишком откровенная и, если мне что-то не нравится, я сразу же говорю. Мы будем ссориться, ругаться. Виктор, мы очень разные с тобой, понимаешь?

Да, они были действительно разные, как небо и земля, как солнце и луна. Настолько разные, что Васнецов уже не мог на это ничего ответить.

Весь путь до дома