Ася - Леля Иголкина

«Отец Вам неизвестен?» — «Да!».

Ложь номер один, за которую можно крепко зацепиться.

— Давай мы подсуетимся. Согласна?

Нет. Потому что:

— Сделаю сама.

— У него ведь есть отец?

— Унизительно, Миллер. Прекрати! — хриплю.

— Я спрашиваю, а ты увиливаешь. Сколько можно держать интригу? Мы взрослые люди. Ты без конца называешь меня будущей потенциальной матерью. По ощущениям, ты яростно этого желаешь. Я не буду извиваться ужихой на сковороде и поговорю с потенциальным папой, если вдруг он начнет уклоняться от своих обязанностей…

— Потому что Данька сделает все за тебя?

— Ася! — она, по-моему, звереет и разбрызгивает яд. — Виртуозно, но очень глупо. У Тимы есть отец? Что ответишь?

— Ах, черт возьми. Так это был вопро-о-о-о-с? — скривившись, уточняю.

— Понимай, как знаешь. Кто он?

— Мужчина.

— Ступик, перестань. Он в курсе, что должен нести такую же ответственность за маленькую жизнь, которая дрыхнет на кровати, раскинув руки?

— Да.

— Замечательно! Значит, совершеннолетний. Это часом не Матвей?

— Нет.

— Значит, все-таки курортный. Когда мы познакомимся с ним?

Никогда!

— Я не отдам его, Лера. Не отдам сына на государственное обеспечение. Как бы туго мне ни пришлось, уверена, что справлюсь и ни разу эту голову, — придавливаю пальцем свой висок, — не посетит подобная мысль. Не та ситуация и человек, то есть я, не тот.

— Господи! Да о чем тут речь? Об этом не прошу. Я сколько раз перед тобой за это извинилась? Чего тебе еще? Тем более что мы с тобой все выяснили, — рукой указывает на почти собранную сумку. — Ты упрямо продолжаешь укладываться из-за того, что я опрометчиво брякнула непотребство. Ну, блин, и характер!

— А как же «ангелок»? — подмигиваю ей.

— Беру свои слова назад. Ничего в тебе хорошего нет, Ступина.

— Благодарю на честном слове! Помнишь, как предложила отдать Тимошу? Подкинуть, что ли? Сдать его, как ненужную вещь?

— Но-но-но! Тихо-тихо, солнце. Не передергивай. Устала повторять, что погорячилась. Это ты так сердцем слушаешь? Эта мышца глуховата. Ась, ты чахнешь. Растрачиваешь впустую ресурс и деньги.

— Я заработаю.

— Не сомневаюсь, — ну просто очень громко выдыхает. — Каким только образом?

— Уеду и начну сначала.

— Ну да, ну да!

— Да! — определенно повышаю голос.

— Для того «сначала» скажи мне, хотя бы по секрету, кто отец Тимошки?

— Я не отдам! — вздергиваю верхнюю губу, оскаливая зубы.

— Ага-ага…

Я не отдам его! Никогда! Я сделаю все, чтобы мой единственный ребенок был бесконечно счастлив и вырос сильным и достойным человеком. Я позабочусь, чтобы он стал настоящим мужиком. И да! У него, конечно, есть отец, которому — убеждена беспрекословно — нет никакого дела до малютки.

— Ты ведь знаешь мою историю, Лера. К чему этот разговор? Он неприятен, и я на этом хотела бы закончить. Все, нам пора.

— А я и говорю: «Ступина, ударь меня!». Аська, выпусти пар и разбери сумку.

Легко сказать!

— Ты счастливица, Миллер! Поэтому ничего не понимаешь и с легкостью перешагиваешь через то, на что я без содрогания не могу смотреть.

— Не уезжай.

— Мы разные, малыш, но долго дружим. Что нас удерживает вместе столь продолжительный срок?

— Твой разум, вероятно? — Лерка подходит ближе. — Твое умение прощать? — песочит в пальцах мой выбившийся локон. — Твоя гибкость? — аккуратно заправляет прядь за ухо. — Твое терпение и покорность?

— По-твоему, я бесхребетная приспособленка, меркантильная манипуляторша?

— Ступик! — почти сиреною вопит.

— Тсс, — я приставляю к носу палец, затем прислушиваюсь. Из той комнаты, где спит мой крошечный ребенок по-прежнему не доносится ни звука. — Мы будем видеться.

— Когда?

— Я еще не уехала, а ты…

— Уже скучаю, — обнимает меня за плечи, рывком притягивая к себе. — Тебе нужен тот мужчина, отец Тимофея, Ася, — шепчет точно в ухо. — Ты была с ним. Добровольно?

— Да, — щекой улегшись на ее плечо, с закрытыми глазами отвечаю.

— Это замечательно. Значит, он нашел к тебе подход, подобрал нужный ключик. Понравился?

— Да.

— Скажи хотя бы имя.

— Не отстанешь? — пропускаю руки, чтобы обнять подругу.

— Никогда.

— Его имя Костя.

— Такое же, — Валерка пырскает нахально. — Я во-о-о-о-бще не удивлена.

— Что?

— Старомодное, говорю, имечко у принца.

— Его зовут Константин.

— Ха! Стало быть, Тимофей Константинович. Теперь про постоянство, видимо, зарядишь?

— У него очень темные глаза. Каштановые или коричневые, почти черные. И густые ресницы. Он намного старше…

— Как у Тимки! Ты ведь у нас синеглазка, у небес украла краски, — шурует пальцами, расчесывая мою кожу на затылке. — Вот и встреться с ним. Поговорите, обсудите, придумайте. Расскажи ему все. Ты говоришь, он старше? Но сына сделать смог, значит…

— Четырнадцать лет, Лерочка. Ему тридцать девять.

— Обалдеть, Ступина! Самый сок. Еще чего-нибудь расскажи.

— Вкрадчивый и тихий голос.

— Прислушиваться надо? Бубнит под нос?

— Очень четкий. С ним интересно. Боже мой! Он меня загипнотизировал. Он, наверное, шаман.

— А-а-а-а! Тогда готовь свой бубен, Ступина.

— Длинные пальцы и голая грудь, — не слушаю и продолжаю.

— Как тебя резко-то переключило…

— Мне было очень больно, Лера. На одно мгновение я усомнилась в том, жива ли! Сильный, понимаешь. Очень!

— Мужчина-гамадрил, тиран и деспот…

— Он растерзал меня.

— Силой? — Валерка странно настораживается.

— Нет-нет. Я просто очень волновалась. Все делала не так Я ведь ничего не знаю. Господи! Ему понравилось? Меня только это интересовало. Достаточно ли была хороша… Не напортачила ли? М-м-м-м! Что я натворила?

— Аська, я так рада за тебя! Ты знаешь, — бережно оттягивает от себя, обхватывает ладонями мне плечи и смотрит прямиком в глаза, — я почему-то уверена, что он достойный человек.

— Ты уже это говорила, — хихикаю, прикрыв свой рот. — Извини-извини.

— Ступик, ты шаловливая девчонка, хоть и с клопиком за пазухой. Глупости какие! Ты оттолкнула взрослого человека. Он же не мальчишка. Блин! Тридцать девять. Состоявшийся…

— Он строитель!

— Я тебя сейчас прибью, если ты не замолчишь. Ты просто дура!

— Еще один комплимент?

— Ругаю, как могу. Обидеть боюсь, но ты, ей-богу, на матерщину лезешь — совершенно не стесняешься. Если хочешь чего-то добиться — самое время!

— Таро-подсказка? — поднимаю-опускаю плечи.

— Опыт и женское чутье. Поедешь к нему?

— Неудобно.

— Черт! — впивается ногтями, я взвизгиваю и сразу замолкаю. — Не лишай мальчика отца. А вдруг…

— Вдруг?

— Вдруг это он?

— Шанс?

— Шанс — это сопливый Матвей Коробов. А этот Костя…

Держу пари, что Лера уже о чем-то внеземном мечтает. Я более приземленная натура. Что дальше? Разочаровать ее?

— Мы очень разные с тобой и с ним.

— Я, что, тебе его напоминаю?

— Нет, — выкручиваюсь, носом утыкаюсь в дружескую шею и жалобно скулю. — У тебя есть богатые и любящие родители, которые следят за тобой и Данькой, балуют