Я ненавижу вас, Доктор Робер! - Вероника Фокс

— Ой, да брось! — размахивая вилкой, Арсений явно хочет меня чему-то поучить. — Хочешь сказать, что ты сам никогда не развлекался ни с кем на одну ночь?

— Нет. А зачем?

— Ой, ну простите, — по театральному парирует друг. — Я забыл, что ты в отношениях и уже, поди, давно!

С недопониманием буравлю его взглядом через линзы очков.

— Со своей работой, — с улыбкой на лице добавляет друг.

— У меня, вообще-то, есть женщина.

— Да? И кто же она?

Я помалкиваю, потому что не люблю обсуждать свою личную жизнь даже с Арсением. Нет, конечно, поспорить на счет женщин — мы любим, но как-то не привык я открывать свою душу никому, кроме себя самого.

— Я не обсуждаю свою личную жизнь, забыл?

— Интересно, как твоя женщина позволяет тебе забавляться еще и с другой твоей женщиной?

— Очень остроумно!

— Да еще скажи, что это неправда?

Я ничего не добавляю, потому что спорить с дураком — дело провальное.

Остаток дня я стараюсь не придавать значения возгласам, которые исходят из-за перегородки. Даже чертов шепотом Яны Аланиной приводит меня в дикое бешенство.

Моё единственное желание, это услышать тишину. В ней легче сосредоточиться, отбросить ненужные мысли и полностью отдаться науке.

Вообще, я задумывался о переезде в отдельный кабинет, но тогда мне надоест бегать к приборам через весь этаж…

Нет, так не пойдёт.

Все же было хорошо, когда рядом с Евгенией никто не сидел: она та еще болтушка, которой палец в рот не клади — откусит и заболтает до звона в ушах.

Я жду того момента, когда офис опустеет и мне удастся спокойной поработать. Исследование, над которым я сейчас работаю — Дизайн и планирование экспериментов — очень важный этап исследования. Он для прорыва науки в России. Мы всеми силами пытаемся найти новый способ для мутации и восполнения тех или иных элементов, которые помогут бороться со страшными заболеваниями. И я, как сын науки, — должен помочь всем, чем смогу.

Мое душевное времяпровождение прерывает звонок на телефоне. Я дергаюсь, промазываю мимо одной из 384 лунок и проливаю на стол мастер-микс для ПЦРформулы из пипетки.

— Дьявол!

Отодвигаюсь от своего стола, на котором провожу исследования и, не снимая защитные перчатки, вытаскиваю телефон из кармана брюк. На экране высвечивается номер моей матушки.

Черт. Я совсем забыл…

— Алло?

— Марк, а ты где? — встревоженность голоса матери меня беспокоит больше, чем почти испорченная ПЦР формула.

— Работаю, — со всей серьезностью отвечаю ей.

— Ты не забыл, что сегодня ты приглашен на ужин?

Смотрю на часы в углу монитора компьютера и томно вздыхаю. Сегодня понедельник и я приглашен на ужин с давними друзьями родителей.

— Нет-нет, — говорю я ей в трубку, а сам снимаю очки и потираю глаза свободной частью запястья.

— Забыл… — расстроенно говорит мать. — Ведь так?

Ничего не отвечаю, потому что не хочу показаться безответственными в ее глазах. Но, ведь, матери все чувствуют и понимают, ведь так?

— Заработался немного.

— Марк, я тебя очень прошу, будь ко времени. Ладно?

Я вспоминаю, что ужин наметили на восемь часов вечера в ресторане «Прага», который находится на Арбате. С учетом московских пробок, мне понадобится более получаса, чтобы добраться до него, и еще минут десять, чтобы попробовать припарковать машину. Стрелки часов показывают семь часов двадцать минут, и я, собственно говоря, опаздываю.

— Да, мам, — стараюсь говорить как можно спокойней. — Я уже выхожу.

— Я рассчитываю на тебя, сынок!

— До встречи.

Кладу трубку и еще минуту пытаюсь прийти в себя. Как я мог забыть о таком важном событии, для своей мамы? Ее давние друзья приезжают в Москву, на научную конференцию, но назначили дружественную встречу заранее. Чувствую себя паршиво, и, быстро заклеиваю плашку пленкой, устанавливаю в амплификатор и нажимаю старт. Убрав все со стола протоколу завершения работы в лаборатории, быстро метнулся в раздевалку. Забрав с собой грязную рубашку и аккуратно засунув ее в портфель, пулей вылетаю из лабы.

Весенняя вечерняя Москва окутывает неоновыми огнями, переливаясь блеском радуги на лобовом стекле. Я мчу с Менделеевской на Арбат так скоро, как могу, при этом, придерживаясь правил дорожного движения. И естественно, я опаздываю на встречу. В этом не может быть сомнений.

Но, что я могу сделать, если, исследования эксперимент превыше всего? Ничего. Поэтому, подъехав к назначенному месту, я минут пять верчусь, чтобы припарковать машину на стоянке. Иметь внедорожник, конечно, хорошо, однако припарковывать, иногда, негде. Расправившись с этим нудным делом, я выныриваю из салона и закрываю дверь. Поправляю костюм под пальто и целеустремленно иду в проходную. Меня встречает швейцар, который услужливо открывает передо мной дверь.

— Добро пожаловать в ресторан «Прага», — отзывается хозяйка, что встречает посетителей. На ней строгое черное платье, волосы собраны в хвост. Острые черты лица, чересчур маленькие глаза, которые, ну никак не вяжутся с пропорциями ее лица, да и к тому же, она еще нацепила узкие очки, с тонкой оправой, что сильней уменьшают ее и без того, маленькие глазки. — У вас заказан столик? — интересуется та, лучезарно улыбаясь.

— Да, на фамилию — Робер.

— Одну минуту.

Девушка смотрит по списку, а я оглядываю ресторан. В последний раз, когда я тут был — мне было лет восемь. А то и меньше. Один из друзей отца в 2015 году выкупил это здание, отреставрировал в лучших традициях под старину, сохранил очень много деталей, и теперь ресторан «Прага» принимает посетителей, однако, не всех. Вряд ли такие, как Яна Аланина смогут позволить себе тут один ужин.

Так, стоп. Почему я вспомнил Яну?

Но не суть.

Цены высокие, сервис не каждому по карману для простолюдин, поэтому, в ресторане ни коем разом, даже крайне редко не удастся увидеть средний сегмент населения России, и от этого приятно на душе. Я отдаю свое пальто помощнику хозяйки и получаю взамен номерок.

— Пройдемте со мной, — отвечает наконец-то девушка, и выходит из-за стойки. Перед нами открываются двери, и мы входим в один из залов. Ранее, «Прага» славилась своими роскошными залами для банкетов: царский интерьер, едва ли не золотые столовые приборы, хорошее обслуживание и живая музыка. Теперь