Эгоист - Дарья Белова

Сил бороться как нет. Хотя я хочу. Очень хочу.

– Иначе. Что?

Его дыхание близко. И губы тоже. Последний раз, когда его губы были на таком расстоянии от моих, мы поцеловались.

– Ты меня домогаешься, Марино? – спрашиваю первое, что приходит в мой воспаленный происходящим мозг.

Я и думать не могла, что как-то еще встречусь с Майком. А тут он еще и сверху на меня улегся. Руку свою на бедро мое положил. Вверх ведет, и это по-прежнему приятно.

– Сколько?

– Что сколько?

Но я уже догадываюсь, о чем он. Вновь трясет от обиды и ненависти.

– Сколько стоит с тобой трахнуться? Те же расценки?

Марино ведет себя смело, пьяно. Его ладонь почти добралась до промежности. Та уже искрит, все пульсирует. Но я лучше умру, чем позволю Майку коснуться меня там.

Да и почему я вообще до сих пор реагирую на касания этого итальянца? Не Майк предатель, а мое собственное тело. Это уже не чертов храм, а самое настоящее неуправляемое вражеское логово.

– Пошел к черту.

– Триста евро?

Другой рукой развязывает слабый узел под мышкой. Начинаю пробовать вырываться.

– Отпусти.

– Четыреста?

– Ни за какие деньги я не буду с тобой спать. Ты мне противен. Всегда был. Твои поцелуи я терпела, а когда касался, я мечтала, чтобы это мучение закончилось, как можно скорее. Секс с тобой – самое худшее, что может случиться.

Мои слова – ледяной душ для Майка. Нет, я вовсе так не думаю. Каждое слово было сказано, чтобы удавить озверевшего гонщика. Ответить, дать сдачу.

Но мне вдруг тоже стало больно.

Марино зависает ненадолго, а потом встает и отходит в сторону, повернувшись ко мне спиной.

Полотенце сползло, и я быстро его поправляю. Сердцебиение похоже на гул, от которого закладывает уши. И глаза становятся очень влажными, их пощипывает. Мечтаю остаться одной.

– Что ж, тысяча евро твоя максимальная цена, жемчужинка. И это с чаевыми.

– Ты уйдешь уже?

– На ужин, значит, не пойдешь?

Фыркаю. После всего сделанного и сказанного? Что за упертость, которая родилась раньше него?

– Я иду на ужин с другим.

Его плечи совершают подъем, затем спуск и останавливаются. Крутой поворот и взгляд глаза в глаза. Во рту пересыхает от вида Майка Марино, который сейчас будто готов влезть в своего черного монстра и рвать с места до финишной черты. Опасный он, рассерженный.

– С кем?

– … С Алексом.

– Эдером? – очередь Майка фыркать.

– Допустим, – дыхание спирает.

Я не понимаю Марино. То он оскорбляет, то на ужин зовет, то… Словно ревнивый бык насупился и сверлит потемневшими глазами.

– И все это, – обводит мое тело сначала взглядом, потом указательным пальцем в воздухе, – для него? Кремами там намазалась, все такое…

Его лицо искривилось, а поджатые губы хотелось обвести, чтобы немного расслабить.

– Почему нет? Алекс мил, любезен. Симпатичен.

– И не противен.

– Это ключевое.

Замолкаем. Дышим как два огнедышащих дракона, готовые спалить все вокруг и другого в первую очередь.

– Приятного вечера, Таня.

– И тебе, Майк.

Медленные шаги в сторону выхода отдаются болючими ударами в солнечное сплетение. Я готова согнуться пополам и взвыть.

Два чертовых, но счастливых месяца вместе с итальянцем, а я с уверенностью могу сказать, что они перевернули мой мир. Сначала показали рай, а потом жестко им ударили, сбросив с облаков.

– У тебя же есть акция «Приведи друга»? Я рассчитываю все же на скидку. Ах, – щелкает пальцами в воздухе, как по нервам, – секс со мной самое худшее, что было в твоей жизни. Надеюсь, Эдер поправит это.

Дверь за Майком хлопает громко. Голова разбивается на сотни осколков.

Глава 9. Таня

– Mamma mia! Santa Maria! Какие страсти!

– Насколько помню, в этом ресторане подавали отличный венский шницель, – Алекс скромно улыбается, коротко проведя по мне взглядом.

Шницель… Это что-то вроде котлеты?

Глазами прочесываю меню, цепляясь за знакомую пасту. Тут же воспаленный мозг посылает воспоминания о романтичном ужине с Марино, когда мы еще довольно хорошо дружили. Между нами был легкий флирт и неиссякаемое упорство итальянца. Да, еще первый, но довольно страстный поцелуй. Такой, что ноги отрываются от земли, и ты забываешь обо всем.

– Таня?

– Прости, я задумалась. Мне пасту.

Помимо еды нам приносят вино. Если думать, что у меня и впрямь свидание с гонщиком Алексом Эдером, то я должна испытывать что-то вроде волнения. У меня в животе крутит бешенство, и я всеми силами стараюсь потушить этот огонь внутри.

Майк Марино вызывал и вызывает у меня что угодно, но точно не равнодушие.

Мы ужинаем в молчании, иногда спрашивая рядовые вопросы типа:

– Как тебе паста?

– Замечательно. Очень вкусно. А как твой шницель? – прозвучало странно, но мы проигнорировали этот момент.

– Достойно.

Австриец не отличается эмоциональностью.

Я делаю глоток вина и улыбаюсь своему «собеседнику».

Присматриваюсь. Алекс и впрямь симпатичен. Его редкая улыбка довольно очаровательна. Он высок, с красивыми руками и длинными пальцами, почти как у пианиста, и на его голове нет постоянного бардака. Волосы коротко подстрижены и уложены.

– И как так получилось, Таня, что ты стала работать на вспыльчивого итальянца Марино?

Паста потеряла свой вкус, а вино вообще застряло посередине горла огромным пузырем. Вопрос Алекса заводит в тупик.

Никогда не любила резких и быстрых переходов с темы на тему. Ох уже эти гонщики.

– Я какое-то время работала в итальянской газете, а потом пришла на собеседование к менеджеру… Майка.

Язык закручивается в узел. Вот как мне не хотелось произносить имя этого придурка.

– И ты прошла сложный конкурс?

Австрийцу интересна эта история? В любом случае взгляд у него заинтересованный. Алекс нахмурен и сосредоточен. Это добавляет ему привлекательности. Серьезные мужчины – моя слабость. Я так решила.

– Нет, просто пригрозила пистолетом. Как видишь, сработало. Итальянцы такие