Анчутка - Алексей Малых

— Этого не может быть?! — в иступлении таращась куда-то мимо ведуна прошептал Извор, понимая, что тот в точности описал смерть отца Любавы и того мальца. — Брешишь всё — жива Любава!

— Любава ли?

— У Позвизда сын был от робыни и дочь Любава! Сын то погиб!

— Поди и испытай всё сам, — сказал будто плюнул. — Любава, невеста твоя, уж скоро десяток лет как сгинула, а приблуду вместо неё выдали, чтоб всё достояние Позвизда к рукам и прибрать.

Мысли метались, а тело не слушалось — Извор не понимал, что делал, и его руки потянулись к морщинистой шее ведуна, нащупывая хрящ.

— Невеста твоя за другого погибла! — прохрипел горлом. — Его выкупила! Не в свою очередь к Моране в Навь отправилась! А ты, — закряхтел от того, что руки Извора на его шее сомкнулись, и единый глаз выпучил, — живёшь припеваючи, девок тетёшкаешь. Что?! Думаешь, забыть её сможешь? Думаешь, сниться перестанет?! Нееет, — затянул, — она будет всегда тебе сниться, если только не сдохнешь раньше, — закатил глаз будто опять в транс вошёл, завопил не своим голосом. — Прячьтесь люди! Время страшное наступает! Половцы! Половцы! Поолоовцыии!!

— Замолкни, — Извор затрясся весь то ли от негодования, то ли от злости, но скорее всего от своего бессилия и ужаса, переполнившего его.

Зажмурился, закрутил головой, пытаясь стряхнуть воспоминания, а в глазах опять стоит видение, как его отец зарубил своего свата. Как сын Позвизда на того накинулся, на закорки тому залез, в лицо вцепился ногтями, а отец с плеч скинуть не может, будто действительно кошка какая дикая — рычит, мясо с лица рвёт — у него до сих пор несколько шрамов на щеке тонких, а всем говорит, что веткой саданулся, когда половцев гнал. Как половец с личиной, застывшей в яростном оскале, мальца с того сдёрнул, к берегу отшвырнул, да и рубанул поперёк грудину, да удар видно не глубоким был — малец на ноги встал отцовский меч с земли поднял, только Военег следом на того свой обрушил.

Извор всё видел, он тогда новаком прикинулся, злотником откупился, захотелось в настоящем бою себя испробовать — узнал, что отец его на Дикое поле большой разъезд сам возглавил. В той зарубе, что случилась, Извор сам еле уцелел, в рощице спрятался. А там отец с Позвиздом рубится, а малец рядом с ним крутился. Видел Извор, как его тестя будущего отец со спины мечом посёк и взгляд Позвизда предсмертный, удивлённый, непонимающий. " Как же так, друже?" — меч выронил, руку к Военегу протянул, а тот вместо своей руки тому горло перерезал.

— Это всё ложь… Позвизда половцы в степь заманили— мстили ему, что тот досаждал им часто, — цедил сквозь зубы Извор и, не понимая, что творит, зажал руки на горле ведуна, стремясь пусть даже и задушить, но лишь бы прекратился поток его ведунического шептания.

— Извор! Оставь его! — Мир попытался оттащить своего двоюродного брата, которого сковало исступлением и не видя иного выхода, желая охладить запал того, кинулся к жоравлю, который длинным плечом уже давно был опущен в колодец. Подтянуть бадью с первого раза не получилось, словно грузило за что зацепилось.

— Сколько Кривдой не ходи, Правда, рано или поздно, всё выправит, — из перекошенного шрамом рта пена брызжит, лицо Извора, склонившегося над ведуном, бисером окропляет, а ведун уже хрипит еле слышно, что слова только до Извора доходят. — Военег предал Позвизда… Это он половцев из степей привёл, чтоб свата своего за волка выдать, от этого и перстень наместничий тому подарил, якобы как обещание вас с Любавой поженить.

— Брешишь…

— Сам испытай его — половцы тогда за хозяином перстня пришли сюда.

Вспомнил Извор, что половцы сразу же, как Позвизда убили, уходить начали, а тот что под личиной скрывался, голову убитого боярина и его руку с перстнем беспрепятственно взял. А отец в стороне сидел, как ни в чём не бывало — рукавицу стянул да рану на щеке утирал…

Не желая поверить в то, что видел, Извор старался не вспоминать этого прежде, а то и вовсе считая, что всё привиделось или его разум с перепугу всё напутал. Но сейчас он точно вспомнил, что его отец с половцем на прощание по рукам ударился будто с ним договор какой подкрепил. Что за наваждение?

Из ступора Извор был выдернут бабскими воплями. В колодце что-то загремело по стенкам и с визгом бултыхнулось в воду. Плескания в глубине эхом звенели в повисшей тишине.

3. Невестино купанье

Все разом притихли прислушиваясь к происходящему в длинном колодезном стволе, но от переполняющего страха, дикого, первобытного, до мурашек на макушке и потных ладоней, не решались подойти ближе чем шаг.

Особо любопытные, поплевав через плечо, подступили к колодезному срубу, дабы заглянуть в его зияющую темноту, но их смелость вся в миг испарилась, когда с пыхтением и фырканьем заскребло по стенам и скрежетнуло цепью, а с бревенчатого края показался навершие мокрой шапки.

— Водяной, — запищали девки и кинулись в рассыпную.

Дородные мужики принялись чураться, иные креститься. Толкаясь и округлив глаза от ужаса, они пробивались в этой толчие, подгоняя и других покинуть это место, снося живой волной особо не расторопных, сбивая всех с ног. Остальные, те кто с самого начала уже немного отошёл, с отстранённым видом, будто вдруг вспомнили о чём-то важном, поспешно удалились, изредка оглядываясь на толстое плечо жоравля поднятое кверху.

Даже Извор, забыв о ведуне, вздрогнул, когда следом за шапкой взметнулась мокрая рука водяного, пытающегося выкарабкаться наружу, и впилась ногтями в край колодца. Мир, будучи не из робкого десятка, держась одной рукой за жоравля, другой зацепил водяного за загривок и, поднатужившись, вытащил того по пояс, насквозь мокрого, хотя ему и положено было быть таковым. Тот перекинувшись через край, шумно перебирал ногами внутри колодезного ствола.

— Извор! Помоги! Это наш конокрад!

Вчерашний знакомый, понимая кому попался, вдруг начал сопротивляться, норовя опять в колодец рухнуть — ногами упирается, колодезный жоравль непослушными, застывшими от холода руками хватает.

Извор, уже слегка отрезвев от наваждения, подскочил и схватив конокрада за плечи, сдёрнул шапку с головы того.

— Попался, — удивлённым взглядом уставился на девичью косу, скользнувшую из под шапки, всю насквозь мокрую.

— Попалась, — поправил Мир, вытягивая сопротивляющуюся девицу из колодца. — Девка это, Извор!

— Не смей трогать меня! — сидя на краюшке колодезного сруба, завизжала продрогшая до основания — это было сразу заметно,