Прятки с охотником - Теона Рэй

Я отвлекаюсь от размышлений, потому что из-за поворота появляется мобиль. Роскошное изобретение человечества, доступное только королю, его приближенным и королевской армии — телеги, которые ездят сами по себе! Им не нужны лошади, и это сводит с ума. Как такое возможно? О паровых мобилях я раньше слышала, но никогда не видела. Высшим нечего делать в провинциальных городках в тысячах километров от столицы, они никогда так далеко не ездят. Правда, в этом году правитель сменился, так может новый король заинтересовался жизнью провинций?

Мобиль грохочет крупными колесами и исчезает за поворотом. Следом за ним выезжает кортеж из семи таких же.

Сердце нехорошо екает. Пальцы сами собой сильнее комкают бумажку от мороженого. Я не понимаю, откуда взялось в груди жгучее волнение, от которого тело словно превращается в вату. Ничего же не произошло, но отчего-то внезапно захотелось спрятаться в будку старой собаки Печки.

— Ая? — кричит мне на ухо Иво.

Я вздрагиваю и рассеянно оборачиваюсь к нему.

— Пойдешь со мной завтра на ярмарку? — повторяет он вопрос, который я не расслышала сразу.

Я киваю, потом отрицательно мотаю головой.

— Нет, я маме обещала. Мы будем продавать астры: они хорошо уродились в этом году.

— А мы — глиняные статуэтки! — улыбается Иво. — Но мы же встретимся завтра, да? На танцах.

— Обязательно, — шепчу я, случайно встретившись глазами с водителем одного из мобилей.

Молодой парень, может, чуть старше меня и Иво. Кудрявые волосы цвета крепкого кофе с каплей молока, черты лица тонкие, аристократические. Парень очень красивый, и я смущаюсь, когда он перехватывает мой взгляд.

Все мобили уезжают и теряются на соседней улице друг за другом.

Издалека доносятся странные звуки: глухие удары, неестественно громкие ругательства. Никогда не слышала, чтобы кто-то так кричал.

Иво напрягается, озирается по сторонам. Я замечаю, что и соседи начинают переглядываться. Гномиха Золька — старушка из дома напротив — машет кому-то и орет:

— Прячься!

С ее коротким криком, полным звенящего отчаяния, с меня слетает оцепенение. Предчувствие не обмануло: происходит что-то плохое.

Роланд

Я стою у свежевыкрашенного низенького забора и не могу ни на что решиться. Растерянно смотрю на аккуратный домик со светлым фасадом и резными ставнями, сейчас полыхающий в огне. Черепица пищит, взлетают искры, бревна гудят, сопротивляясь пламени. Стекла, еще несколько минут назад кристально чистые, теперь почернели от копоти. Черно-серый дым с фонтаном искр рвется в небеса, окутывает все вокруг, закрывает меня от света прячущегося за горизонтом солнца. Кто-то хотел мне помочь, устроив поджог еще до того, как я сюда явился.

Почему в этот дом отправили именно меня, солдата, служащего первый день? Почему вообще новобранца взяли на такое задание? Эти вопросы навсегда останутся без ответа.

По другую сторону забора в двух шагах от него стоит хрупкая девчонка. Она собиралась бежать, но встретила меня на пути и застыла.

На щеках грязные дорожки от смешанного со слезами пепла, запачканное кровью платье — пышное, белое, в синий горох. На поясе красная лента с кокетливым бантом, на ногах туфли — тоже красные.

Трясется вся. Открывает рот, чтобы что-то сказать, но не издает ни звука. Поднимает на меня огромные глаза, полные страха и слез.

В них можно утопиться.

Ребенок совсем. Сколько ей? Лет пятнадцать-шестнадцать, не больше. Впрочем, ненамного младше меня. Сегодня ее привычный мир рухнул. Да и не только ее. Вокруг крики, визги, плач: они смешались в единую какофонию звуков. Слышатся выстрелы, рев пламени.

Я абстрагируюсь, как меня учили. Сосредотачиваю взгляд на девчонке. На белоснежном крыльце истекает кровью отец. Может, он уже и не дышит. Город в хаосе. Сегодня пострадают не только те, за кем король отправил армию, но и те, кто станет помогать людям, которые должны умереть.

Да и не людям вовсе.

Передо мной девчонка — тоже не человек. Ведьма, пусть пока и не инициированная. Или уже?.. Да нет, еще слишком молода.

До вчерашнего дня их никто не притеснял. Человечество веками жило по соседству с ведьмами, вампирами, орками, гоблинами… да много с кем.

Но с королем не спорят. Даже если он задумал уничтожить часть мира в отместку за то, что этот мир сделал с его предками четыре века назад.

Отголоски драконьей крови в венах нового короля заставили его мстить, а всех нас, солдат королевской армии, подчиняться…

Девчонке некуда идти, ей никто не поможет. Куда она собралась бежать, если повсюду смерть? Мне приказано убить ее и ее семью на месте. Сегодня судный день, а потом казни будут проводиться на площади перед народом. Но не сегодня…

Я дергаюсь. Вдох-выдох. Замечаю, как дрожат мои руки, стремлюсь спрятать их в карманы, но раз за разом промахиваюсь. Нервничаю. Нервничаю? Не то слово. Я в ярости из-за непонимания происходящего.

Ничто не предвещало геноцида. До вчерашнего дня.

— Зачем вы это делаете? — шепчет девчонка срывающимся голосом. В нем ни злости, ни паники. Только недоумение и, может, чуточку отчаяния. Аяна, кажется. Именно так было написано в распределительном документе.

Она тоже дрожит. Трясется ее подбородок. Грудь тяжело вздымается и опускается, вздымается и опускается. В руках зажат холщовый мешок, совсем маленький. Что в нем?

Я не могу отвести взгляд. Не могу переступить невидимую черту между нами, прочерченную ровно на месте калитки, что сейчас распахнута.

И ответить мне нечего. Я сам не знаю. Мне приказали — я выполняю. Что сложного, казалось бы. Просто выполнить приказ, как я делал это тысячи и тысячи раз во время обучения. Но никого не убивал, никогда.

Тем более детей.

Аяна видит мое замешательство и нерешительно отступает к огромному костру, в который превратился ее дом. Делает шаг влево, не спуская с меня взгляда, и скрывается в клубах дыма.

Я расслабленно выдыхаю. Провожу ладонью по вспотевшему лбу.

На моем объекте все чисто, так я скажу командиру.

Аяна

Я бегу, наверное, уже целую вечность. Все