Бесприданница. Графская дочка - Надежда Игоревна Соколова

Траур? У императора траур? Вот что значит не интересоваться ни светской, ни политической жизнью страны. Впрочем, в моем положении не до слухов и какой-либо «жизни страны». Боги, о чем я думаю?! Тут понять бы, как избавиться от внимания столичного гостя, которое становится излишне навязчивым!

– Неужели будет отбор невест?! – восторженно охнула младшая дочь Лортиара, молоденькая Сандра, глупая красивая кукла.

На нее посмотрели снисходительно все вокруг, за исключением «моего» герцога. Он все никак не желал отвлечься от моей скромной персоны и всем своим видом давал понять, что пустые разговоры ему не интересны. И такое поведение напрягало меня с каждым мигом все сильнее!

– Сандра! – громыхнул Лортиар.

Та поняла, что ляпнула глупость, покраснела, опустила глаза, пролепетала скороговоркой извинение.

Но новость уже была вброшена. И дамы, как замужние, так и нет, принялись активно обсуждать ее, не забывая при этом опустошать свои тарелки. Не у всех имелись кавалеры, готовые за ними ухаживать, и это создавало особую атмосферу, полную зависти и недовольства. И тем более вызывающе, на мой взгляд, смотрелись попытки герцога проявить галантность по отношению ко мне.

Линда с Ранией смотрели на меня, практически не отрываясь. Не удивлюсь, если в мыслях они уже раз сто расчленили мой хладный труп, причем самыми кровожадными способами. Как же, худшая из них и вдруг заполучила себе наилучшего ухажера. Стыд и позор же.

Остаток пикника вполне ожидаемо прошел мимо меня. Углубившись в свои мысли и чувства, я мало реагировала на внешние раздражители и не участвовала в общем разговоре. Тут до дома дожить бы, доехать без особых проблем. А то отец вон тоже косится так, как будто решает, в какой дальней комнате меня запереть, чтобы не мешала старшим дочерям женихов искать. Его молчаливое недовольство было более чем ощутимо.

В общем, в карету, сразу после пикника, я села в неопределенном настроении.

Сестры и отец тоже расселись по своим местам, с самыми мрачными выражениями на лицах. И мы поехали домой. Уж там-то, думаю, мне устроят шикарную жизнь.

Ехали в молчании. Все четверо «переваривали» случившееся. И, надо сказать, я была рада, что мать осталась дома, не отправилась с нами. Вот уж кто не мог долго молчать. Она начала бы устраивать разбор полетов уже здесь, в карете, не обращая внимания на обстановку. А так… Так у меня было немного времени, чтобы тщательно обдумать произошедшее. Ну и прийти к выводу, что я ничего не понимаю в этой жизни.

А затем карета остановилась у ступенек дома. Сестры вылезли вслед за отцом и поспешили внутрь. Несомненно, чтобы рассказать матери о том, как злая я отбивала в течение у них самого перспективного жениха.

И потому я не спешила. Аккуратно вылезла из кареты, постояла, подышала воздухом с запахом орлишки, потом подавила вздох и начала медленно подниматься по ступеням. Пора было пообщаться с дражайшими родственниками, узнать, что они обо мне думали. Ну и надеяться, что амулеты выдержат многочисленные пожелания в мой адрес.

Глава 10

Вся семья ждала меня в холле. И судя по нахмуренным бровям матери, ей уже доложили, что я посмела увести завидного жениха у своих двух старших сестер, несомненно, более красивых, умелых и, благодаря будущему наследству, состоятельных, чем простушка я.

– Марлена, нам надо поговорить! Сейчас же! – непреклонным тоном заявила мать.

– Конечно, матушка, – покорно откликнулась я.

Отец в разговоре не участвовал. Он проследил, как жена и дочери поднялись на второй этаж и закрылись в одной из гостиных, и затем сбежал куда-то. Несомненно, чтобы заняться более важными делами. Например, раскурить трубку в тишине своего кабинета. Он вообще предпочитал не вникать в женские разборки, заявляя: «Это ваши, бабские дела».

Вот и теперь, он ушел, а мы четверо остались. И три пары женских глаз уставились на меня с осуждением и недовольством.

– Марлена, как ты могла так поступить со своими сестрами?! – требовательно спросила мать. – Ты же прекрасно знаешь, что для той же Линды пикник был последним шансом найти себе подходящего жениха!

Линда всхлипнула напоказ и поднесла к глазам батистовый платочек, делая вид, что утирает слезу. Какая актриса в ней погибла!

– А что я могла сделать, матушка? – поинтересовалась я почтительным тоном. Причем поинтересовалась больше из любопытства, чем из необходимости поддержать разговор. Нет, в самом деле, как эта троица представляла себе дальнейшее развитие событий там, на пикнике? Простите, найр герцог, у меня есть старшие сестры, возьмите кого-нибудь из них в жены? Или как? – Его сиятельство сам выбрал меня своей дамой сердца. Я ему не навязывалась.

– Еще бы ты навязывалась! – мать скорбно поджала губы. – Тебе нужно было тихо сидеть где-нибудь в уголке, а не вызывающе бродить по аллеям сада!

Эм… Что? Тихо сидеть в уголке? То есть старшим сестрам женихи нужны, а мне – нет? А зачем я вообще тогда поехала на тот пикник, одетая как чучело? Посидеть в уголке я и дома могла бы.

– Я бежала от толпы, матушка. И не моя вина, что его сиятельство обратил внимание на меня, а не на Линду.

– Ты мне завидуешь! – истерично выкрикнула та. – Моей красоте, моему наряду, моему наследству!

– Не льсти себе, сестрица, – парировала я. – Тут нечему завидовать.

– Ах ты, гадина!

– Девочки!

Окрик матери, как команда в боксе: «Брейк!»

Линда раздраженно сверкнула глазами, но продолжать оскорбления не стала. Я тоже замолчала, подумав, что теперь надо быть аккуратней в собственном доме. От этой стервы чего угодно можно ожидать. Отравит и не поморщится.

Мать прочитала нам троим длинные и скучные нотации, в которых в том числе сообщила, что старших надо уважать, и мне не следует вести себя так дерзко с сестрами. А затем отпустила – отдыхать после длительной поездки.

Мы послушно отправились по своим комнатам. Я заперлась у себя, вызвала служанку, переоделась в домашнее платье, потрепанное и довольно старое, и улеглась в постель. Накрылась одеялом, не собираясь в ближайшее время никуда вылезать из своей импровизированной берлоги. На пикнике, благодаря своему кавалеру, я довольно плотно поела. Так что ужинать не стала – есть не хотелось.

Поэтому я лежала, уставившись в потолок, и снова и снова воспроизводила в памяти сегодняшний день. Теперь, когда прошло немного времени, я могла уже без эмоций размышлять