Похищение девственницы - Мишель Рид

Ему безумно хотелось прикоснуться к девушке, чтобы показать, что она не одна. Словно зуд, от которого невозможно избавиться, желание охватило мужчину. А теперь она надела плотный жакет, словно защитив себя и дав ему отпор в очередной раз.

Зоуи неохотно согласилась на его предложение переехать, и это было достаточной причиной, чтобы Антон воздержался от любых рискованных действий. Она могла и передумать. Он подозревал, что единственная причина, по которой девушка перебирается к нему, — неприступность его крепости с очень важной поправкой: без каких-либо обязательств.

Костас тихо говорил по мобильному, затем он повернулся и посмотрел на Антона. Кивком тот показал, что принял сигнал. Совесть мучила его: Антон знал, что лжет Зоуи. Единственное утешение — он делает это ради блага Зоуи и ребенка.

— Машина припаркована недалеко от входа, — сказал Антон. — Мои люди расчистят путь. Тем не менее, боюсь, я не смогу проконтролировать то, как отреагирует пресса на наше появление. Будет шумно и неприятно. Сфокусируйся на открытой дверце машины и быстро иди туда.

Зоуи сжала губы и кивнула в знак согласия.

— Попытайся думать о том, что журналисты уберутся отсюда, как только мы уедем, — посоветовал он. — И твои соседи снова будут жить в спокойствии.

Взглянув на спящего Тоби, Зоуи снова кивнула.

— Позволь мне понести твоего брата.

В удивительных глазах девушки отразились противоречивые эмоции: неуверенность, страх, тревога. Антон нарушил все правила и протянул руку к ее подбородку. Кожа Зоуи походила на шелк.

— Доверься мне, — опять солгал он.

Ее губы подрагивали.

— Я верю, — ответила она.

Антон поднял кресло Тоби. Затем он выпрямился, посмотрел на Костаса, и тот открыл дверь.

Сердце Зоуи было готово выскочить из груди. Только вечернее солнышко осветило порог, как тут же его скрыла мощная фигура Костаса. Антон положил руку на плечо Зоуи. И она не запротестовала, когда он слегка притянул ее к себе. Вокруг них бурлила толпа. Слышались выкрики. То и дело срабатывали вспышки фотокамер. Как и советовал Антон, Зоуи сфокусировалась на дверце лимузина.

— Каково это — быть внучкой Тео Канеллиса, Зоуи? Эй, Антон, что чувствует человек, когда теряет состояние? Правда, что Тео Канеллис хочет забрать внука? — доносилось со всех сторон.

Лицо Антона было строгим, губы сжаты. Он не останавливался. Собственным телом он заслонил Зоуи у дверцы лимузина, чтобы до нее не добрался ни один репортер.

За ней последовало кресло с Тоби, которое девушка тут же схватила, и сам Антон. Один из телохранителей захлопнул дверцу. Все происходило словно во сне, словно не с ней. Глаза Зоуи стали огромными от ужаса. Она чуть не спряталась под сиденьем, когда репортеры стали стучать по стеклу, требуя сфотографироваться. Вспышки слепили ее.

Машина тронулась, и только сейчас Зоуи заметила, что за рулем сидит такой же крупный мужчина, как и те, что ограждали их от толпы возбужденных журналистов. Между его сиденьем и салоном было поднято стекло.

— Боже мой, — выдохнула она, услышав вой сирен. Голубые вспышки мелькали то спереди, то сзади. — Нас сопровождает полиция?

— Только так мы могли выбраться, — объяснил Антон.

Прижав к себе Тоби, Зоуи нахмурилась:

— Ты — важная персона?

— Мы оба, — склонив голову, уточнил он, чем еще больше расстроил Зоуи.

«Та жизнь, к которой я привыкла, никогда не вернется», — с грустью подумала она. Больше никогда не будет так, как прежде. Три недели Зоуи прожила, надеясь, что ее и Тоби оставят в покое.

Повернувшись, девушка посмотрела в заднее окно.

— Пресса будет нас преследовать, — прошептала она, увидев, как люди бросаются к своим машинам.

— Надеюсь, погоня прекратится, как только мы поднимемся в воздух.

Последняя фраза заставила ее забыть о наглой прессе.

— В воздух? — переспросила Зоуи.

Антон кивнул:

— Вертолет будет ждать нас. Мне кажется, это не совсем безопасный способ перевозить ребенка. — Он указал на креслице Тоби.

Антону было противно, что он использует тактику отвлечения собеседника от негативных мыслей — совсем как на деловых переговорах. Но, черт возьми, он с самого начала играл нечестно.

Зоуи расположила креслице между ними и пристегнула его ремнем.

— Малыш такой спокойный, — заметил он.

— Ему три недели. В этом возрасте они спят, едят и снова спят. — Наклонившись, Зоуи легонько поцеловала малыша в носик.

Ее волосы рассыпались по плечам — сверкающий поток чистейшего золота. Такой красоты он еще не видел. Как завороженный, Антон принялся разглядывать Зоуи. Его восхитили ее руки с узкими кистями и длинными пальцами. Элегантные ногти были не длинными, не короткими — идеальными.

— Кто твой мужчина? — спросил он в порыве любопытства.

Его собственная реакция на Зоуи свидетельствовала о том, что мужчины должны толпами бегать за ней.

Откинувшись на спинку сиденья, девушка легким движением откинула волосы назад и уставилась на Антона:

— А кто сказал, что он у меня есть?

— Ты заперла ворота после того, как кто-то удрал через них сегодня утром, — напомнил он. — Мне интересно, почему мужчина кидается в бега в тот момент, когда тебе нужна поддержка?

Представив в роли защитника беременную Сьюзи, Зоуи едва сдержала смех.

За ней, конечно, ухаживали мужчины, и довольно-таки много: она была достаточно красива и даже популярна в своем кругу. Но ей еще не встретился человек, из-за которого она потеряла бы голову.

Однако Антону Паллису она ни за что в этом не признается.

— Я не думаю, что моя личная жизнь должна тебя интересовать, — пробормотала девушка.

— Должна, если твой дружок решит продать журналистам подробности твоей жизни.

Он, должно быть, решил, что после любовных утех она проводит для своих любовников экскурсию по дому и демонстрирует шкафы со скелетами. Конечно, о чем ей еще с ними говорить, как не о Тео Канеллисе?

— Как насчет женщины в твоей жизни? — бросила Зоуи в ответ. — Возможно, в данный момент она тоже торопится в редакцию, чтобы рассказать какую-нибудь пикантную историю из твоей жизни?

«Хороший ответ, — подумал Антон. — Определенно заслуживает улыбки».

— Я ни с кем не делюсь семейными секретами, — заметил он. — И я спросил первый.

— Хорошо. — Зоуи не нравилась предательская реакция тела на его улыбку. — Если бы у меня был мужчина, то, полагаю, его вынудили бы к бегству.

— Конечно! Он же понимает, что не может состязаться с моим шармом и сексуальностью, — поддразнил ее Антон, провоцируя очередной дерзкий ответ.