Бывшие не влюбляются - Теона Рэй

Я так и не поняла, рада ли тому, что не встретила бывшего по пути на кухню, или расстроена. Во мне боролись противоречивые чувства. С одной стороны, жутко не хотелось его видеть, с другой – я бы все на свете отдала, чтобы Ретт снова одарил меня влюбленным взглядом… Как тогда. Давно. В прошлой жизни.

— Черт бы тебя побрал, — выдохнула я расстроено и потерла глаза. Долбаный Ретт не выходил из головы ни на минуту, а ведь я о нем не вспоминала уже пару лет точно. Наша встреча – это судьба или злая насмешка Бога? Неважно, что именно, но стоит смириться.

Сдернула полотенце с тарелки и едва сдержала рвотный позыв. Пирожки с мясом – а это совершенно точно когда-то было мясо – разложились. Вонь стояла от них такая, что защипало глаза. Роились мухи и личинки…

Я не сумела справиться с тошнотой и только успела подскочить к раковине, прежде чем расстаться с завтраком.

Флимм принесла угощение вчера. Да, оно стояло на кухонном столе, но воздух достаточно холодный для того, чтобы еда не портилась так быстро. Да даже в жаре за сутки пирожки не стали бы выглядеть так, словно их приготовили месяц назад!

Я выбросила их в пакет. Этот пакет засунула еще в один. Отнесу к уличной мусорке, дома точно оставлять не буду. Помыла тарелку, держа ее на вытянутых руках, и пожалела об отсутствии перчаток.

Прежде чем выйти из дома, отворила на кухне окно. Внутрь тут же ворвался ледяной ветер, громыхнул ставнями и разметал по полу горсть сухих листьев. Плевать, уберу потом. Сейчас – Флимм.

Ее дом с белыми ставнями располагался в сотне ярдов от моего. Одноэтажный, покосившийся от времени, тянущийся к земле под тяжестью ветров, он скорее походил на заброшенный сарай. Правда, имелась просторная терраса, увитая красным плющом, и одно только это придавало домику вполне жилой вид.

Я с трудом продралась сквозь заросли во дворе старушки. Она явно живет одна, и некому ей помочь с уборкой, так что я и внимания не обратила на запущенность территории.

Отряхнулась от сухих колючек, стоя на крыльце, и дважды стукнула дверным молотком.

Надеюсь, Флимм позволит мне задать пару вопросов о ее жизни и жизни города, но если нет – пойду к тому старичку. Он не выглядел готовым общаться, но я попробую его разговорить.

Шаркающие шаги остановились по ту сторону двери. Флимм проскрипела:

— Кто там?

— Аделаида. Ваша новая соседка. Принесла тарелку, как и обещала.

— Открыто, можешь войти.

Я потянула дверь за ручку сначала на себя, но она не поддалась. Толкнула от себя – снова никак.

— Не могу открыть. Проверьте засов или замок, — попросила я.

Что-то брякнуло. Лязгнул металл.

— Открыто, — недоуменно проговорила старушка. — Наверное, дверь села. Дом старый, того и гляди совсем развалится. Временами балки скрипят, да по стенам идут трещины. Попробуй толкнуть посильнее.

Пришлось положить тарелку и блокнот на ступеньку. Навалилась плечом на дверь, и та заскрипела протяжно. Изо всех сил я приподняла ее, и только так она поддалась.

— Вот так-то! — заулыбалась старушка.

Я кивнула, переводя дыхание. Подхватила тарелку, блокнот и вошла в прихожую. Тут же на меня напало желание расчихаться – слишком много пыли оказалось в доме. Она толстым слоем покрывала пол, стеллажи, столики и диван со рваной тканевой обивкой.

Наверное, мне и впрямь стоит поработать в этом вынужденном отпуске. Волонтерство – благое дело.

— Понравились пирожки? — спросила Флимм с надеждой.

Я с трудом заставила себя ответить утвердительно, но к горлу снова подступила тошнота. Почему-то я была уверена, что старушка не со зла решила накормить меня тухлятиной. Очевидно, что крохотная пенсия Флимм не позволяет ей покупать свежие продукты, а если готовить из подпорченных, то блюда не могут храниться долго.

Разуваться не стала, да и Флимм была обута. Она проводила меня в просторную столовую, где за длинным пустым столом сидели двое ребятишек.

Я радостно улыбнулась: пообщаться с малышами тоже лишним не будет. Для статей полезно все. А если журнал выделил тебе колонку в самом конце, то писать можно что угодно. Хоть о тех же тухлых пирожках. Все равно никто никогда не дочитывает журнал до последней страницы.

— Это Марта и Луи, — представила детей Флимм.

Малыши, похожие друг на друга как две капли воды, смотрели на меня удивленными серыми глазами. Когда я вошла, детишки о чем-то жарко спорили, но сейчас поглядывали молчаливо.

— Они двойняшки, — добавила Флимм.

— Привет, — я улыбнулась им и виновато сказала старушке: — Знала бы, что у вас есть внуки, принесла бы угощение. Ой, простите, я и так должна была принести что-то. Вы ведь угостили меня пирожками. Простите, я совсем не умею заводить знакомства с соседями. Всю жизнь прожила на одном месте и не привыкла еще…

— Не стоит переживать! — оборвала меня Флимм. — Марта и Луи не мои внуки. Они – дети наших с вами соседей, молодой семейной пары. Прибегают ко мне временами, а я и не против. Своих-то детей у нас с мужем никогда не было, а деток я люблю. Кто знает, сколько мне еще жить осталось? Хоть с малышами понянчусь.

— А как они вошли?.. — спросила я и осеклась, обернувшись на дверь, которую сама-то с трудом открыла. А я не немощная старушка, и не семилетний ребенок, но мне пришлось приложить усилия, чтобы сдвинуть ее с места.

Флимм проигнорировала мой вопрос. Смотрела на меня всё тем же пустым взглядом, стоя посреди комнаты. Дети молча вылезли из-за стола и, не прощаясь, скрылись в прихожей. Скрипа двери я не слышала, но спустя пару секунд увидела, как Луи тащит Марту за руку через двор к воротам.

По спине снова пробежал уже знакомый холодок. Как в то утро, когда Флимм пришла ко мне знакомиться.

Я тряхнула головой, решив, что странности мне мерещатся от усталости. Даже не физической, – хотя в последние месяцы я работала так много, что некогда было вдоволь выспаться, – а эмоциональной. Я и без Ретта уже готова была идти к доктору за успокоительным, а с появлением в моей жизни бывшего совсем с катушек могла съехать.

— Чаю? — предложила Флимм.

— Не откажусь, — зачем-то согласилась я, хотя чаю не хотелось. Дождалась приглашения сесть