Измена. Враг моего врага - мой... Дракон - Александра Берг

Папа сохранил хладнокровное молчание, тогда как влетевшая в кабинет маменька сказала мне больше слов, чем за эти две недели. Она была так возбуждена и… рада, что даже позабыла о своей обиде на меня.

— Пойдём, — щебетала она, — тебя нужно привести в порядок.

Маменька сама выбрала для меня платье, украшения, сделала причёску, надушила своими лучшими духами. Так что уже через тридцать минут я стояла перед зеркалом во всеоружии — это она так сказала. Мои же мысли были очень далеки от её. На место шоку пришло ледяное спокойствие и безразличие к происходящему.

Даже если в саду приземлился сам король, моего решения это не изменит.

— Ты должна попросить у него прощения! — напоследок огорошила меня мама.

Я взглянула на родительницу, в её суровые глаза, брови, которые чуть подрагивали от напряжения, острые скулы, тонкий точёный нос. Раньше я и помыслить не могла, что она будет относиться ко мне как к вещи, позабыв о моих чувствах.

— Мари, ты меня слышишь? Попросишь у Алекса прощения за сорванную свадьбу.

— Как скажете, — холодно отчеканила я и, круто развернувшись, последовала в сад.

Разговаривать с Алексом у меня не было никакого желания. Я была готова запереться в комнате, да вот только дверь могли бы вышибить. К чему лишние траты?

Бывший жених сидел, вальяжно устроившись в беседке. Лицо его сияло в лучах полуденного солнца, но я не заметила в нём ни горечи, ни малейшего признака раскаяния, ни малейшей тягостной думы о своём поступке.

Зачем он прилетел? Снова захотелось унизить меня? Растоптать в пыль остатки моих чувств?

— Мари, — как только Алекс заметил меня, он тут же поднялся на ноги. Высокий, широкоплечий, золотые кудри разметались по плечам, а глаза цвета лазурного неба в обрамлении густых чёрных ресниц сверкали почти фантастическим пламенем. Алекс был красив. Очень красив. Но я знала, что за всем этим лоском скрывается гнилая, безжалостная душонка.

— Зачем прилетел? — я старалась сохранить выдержанное хладнокровие, однако больше всего мне хотелось вкатить ему чем-нибудь тяжёлым.

— А ты не догадываешься? — Алекс улыбнулся, мягко, нежно. Как тогда, когда мы с ним впервые повстречались. В то время я ещё не знала, каков он на самом деле. — Конечно, забрать тебя. Ты ведь моя истинная.

— Забрать? — я чуть воздухом не поперхнулась. — Ты сейчас серьёзно говоришь? А то что произошло? Забыл? Стэйси…

— Слушай, — парень взял меня за руку. От его прикосновения по телу пробежали сотни мурашек, метка на запястье загорелась, и внутри начало разливаться тепло, которое я изо всех сил старалась подавить в себе. — Я был пьян. Стэйси она… она вешалась на меня весь день, потом уволокла в эту подсобку… Прости меня, — на выдохе проговорил он. — Не знаю, что на меня нашло.

Как же мне хотелось верить ему, но было одно очень большое “НО”, в этой истории.

— Ты сказал, что любишь её, а меня нет, — к горлу подкатил тугой ком. — Сказал, что ты не выбирал меня, это сделал твой дракон. Только вот что-то не складывается в этой ситуации. Насколько я знаю, дракон и человек неразрывно связаны друг с другом. Как по мне, ты вешал лапшу на уши не только мне, но и Стэйси. Золотой дракон не способен любить никого, кроме себя! — я выдернула свою руку, жар тут же схлынул, даже дышать стало легче. — Так что отправляйся в имение и скажи своей дорогой маменьке, что я решения не поменяю.

Алекса покоробило.

— Да-да, я знаю, по своей воле ты бы сюда не заявился. Ещё и пафоса не забыл добавить. Прилетел. Золотой дракон. Крыльями размахал, — ехидничала я.

Не знаю, что на меня нашло. Нужно было просто сказать — НЕТ и уйти.

— Никогда, — продолжила я. — Никогда я не прощу тебя! Можешь убираться!

Зрачки Алекса сузились до звероподобных, крылья носа яростно раздулись, губы задрожали, скулы стали острыми.

— Ты поменяешь своё решение, — лицо обдало жаром. — Сама приползёшь ко мне на коленях и будешь умолять, чтобы я принял тебя обратно.

— Это мы ещё посмотрим, — отчеканила я, хотя у самой колени дрожали от страха.

— Увидимся в академии. Хотя на твоем месте, я бы там не появлялся! — дракон прищурился, презрительно фыркнул и, перевоплотившись, взлетел.

Снова поднялся ветер, и от его потоков меня отбросило в розовые кусты. Когда я встала, увидела, какую разруху оставил после себя Алекс. Беседка разрушена, кусты потоптаны, деревьям тоже досталось — поломанные ветки лежали чуть ли не на всей территории нашего дома.

— Мари! — через пару минут в сад выбежала маменька. — Что ты натворила?

— Что я натворила? — сдерживаться уже не было сил. Я сделала глубокий вдох, чтобы хоть как-то успокоиться, и закрыла глаза. — Мне очень жаль, что вам так не повезло с младшей дочерью, — подавляя слёзы продолжила я. — В отличие от старшей, у неё просто невыносимый характер! Но вы не переживайте, скоро она уедет и больше вас не побеспокоит! — я сглотнула налипший на горло комок и открыв глаза, отправилась к себе в комнату.

Глава 7

Оставшееся время до отъезда в академию прошло как на иголках, в напряжении и под постоянным осуждающим взглядом родителей. Дошло до того, что я заперлась в своей комнате и не выходила практически… никуда. Считала минуты, когда я, наконец, уеду из дома.

Могла ли я помыслить о том, что родной дом мне станет чужим, да и я сама в нём стану чужой… Чужой для своих родителей, для слуг. Ощущать себя никому не нужной — больно. Эта боль сильнее физической. Она пробирается внутрь — в саму душу. Терзает её невыносимой мукой.

Слишком много сил, моральных и физических, мне потребовалось, чтобы противостоять Алексу, его матери, и своим родителям. Так что в настоящий момент я больше походила на выжатый лимон.

В последний день моего “заточения” я выскребла все деньги, что у меня были. На весь годовой взнос мне не хватало. Однако наполовину собралось, даже немного оставалось. Но с этого дня мне придётся затянуть пояс — никаких лишних трат, никаких гуляний по городу, никаких посиделок в кафе в выходные дни. Покупаю только самое необходимое! И хорошо, что стипендии меня не лишили, есть