Ты не верь слезам - Даниэлла Ник

- Если что, звони! Не стесняйся!

Дай ей Бог здоровья, какая милая старушка. Москвичка в третьем поколении, мы болтали с ней всю дорогу, она – искусствовед.

По указателям двигаюсь в сторону метро. Я была ранее в подземке, в Екатеринбурге. Но оно, разумеется, ни в какое сравнение не идет с московским. Одна ветка и девять станций. Затаив дыхание, спускаюсь по длинному эскалатору, уходящему вниз, с интересом осматривая пассажиров. Так здорово, в большом городе ты можешь быть абсолютно свободным и самовыражаться, как тебе заблагорассудится. В родном городе, где все друг друга знают, постоянно нужно быть начеку, чтоб не облажаться. А самое главное – не высовываться. Мнение других людей очень ценится, мне же с самого рождения на это было наплевать. Еще бы – я просто рождена для сцены!

Без приключений добравшись до здания приемной комиссии, я останавливаюсь, в восхищении осматривая заветное место! Наконец-то я здесь! Как навьюченная лощадь пытаюсь пробраться через охрану. У меня большой рюкзак, чемодан, который мы с мамой купили накануне поездки, и пакет с едой, которую я не съела в поезде.

- Вам куда, мадам? – строго спрашивает сотрудник в форменной одежде.

- Здрасьте! Меня зовут Светлана Строкова. Я приехала поступать, - храбро заявляю я. Пусть знает, как меня зовут. Потом хвастаться будет!

- А что ж Вы с вещами?

- Так я с поезда к вам сразу, чтоб не опоздать.

- Светлана Строкова, в нашем заведении действует особая антитеррористическая программа, мне нужно осмотреть Ваши вещи.

- Может, я просто через рамку пройду? – судорожно вспоминаю я, что у меня в чемодане. Помимо вещей и кружки с тарелкой, есть нож. Я им огурцы нарезала и колбасу. Вдруг с ним нельзя, примут меня за преступницу?

- Вы – проходите, а вот вещи досмотрим.

Вздохнув, я сажусь на корточки, и открываю чемодан. Сверху лежит концертное платье.

- Это что у нас тут такое веселое? – заглядывает усатый представитель порядка.

- Костюм мой! Для сольного номера!

- Народница что ли?

- Я всежанровая! От Зыкиной до Агилеры, хоть что могу спеть! У меня диапазон – четыре октавы! – горделиво рассказываю я, перебирая вещи. – Тут нож у меня есть, но это я из поезда. Продукты резала. Вы не подумайте, это мама положила.

- Мама, говоришь? Далеко ехала-то к нам?

- Ага. С Урала.

- Ну, проходи, Светлана Строкова. Второй этаж, там найдешь по указателям.

- Спасибо большое! – подхватываюсь я. Поднимаясь по ступеням слышу, как кто-то распевается, в переходе парень с зализанными волосами пиликает на скрипочке, что-то жалостливое и нудное. Брр. Добравшись до заветного кабинета, оставляю вещи у скамейки и храбро толкаю дверь.

- Здравствуйте, - осматриваюсь по сторонам. В светлой аудитории установлено несколько столов, за которыми сидят молодые люди, похоже студенты, из местных.

- Добрый день! – приветливо кивает мне кудрявая девушка в очках.

Подхожу к ней, на ходу доставая документы из драгоценной папки.

- Присаживайтесь!

- Спасибо! Вот, - протягиваю. – Заявление, копия паспорта, на всякий случай в двух экземплярах, аттестат об общем образовании, аттестат об окончании музыкальной школы, одни пятерки, между прочим, фотографии три на четыре. Вот!

Все это выпаливаю на одном дыхании и без сил шлепаюсь на стул.

- Ого, как подготовилась! – улыбается девушка.

- Еще бы! Я с семи лет мечтаю сюда попасть!

- Здесь, классно! Сейчас все заполню. О, эстрадно-джазовый вокал? Круто! На платное?

- Не, мне нельзя на платное, мама не потянет. Только бюджет!

- Конкурс огромный! И всего восемь мест бюджетных.

От ее слов по спине проносится противный холодок, на секунду представляю себе, как печально возвращаюсь в родной город. Зажмурив глаза, мотаю головой, видение рассеивается.

- Прекрасно! – заявляю, откинувшись на спинку стула. – Обожаю конкурсы!

Подав документы и посмотрев расписание вступительных экзаменов, еду заселяться в общежитие. Добираюсь до станции метро Полежаевская, прохожу вдоль дороги. Иду строго по навигатору и останавливаюсь у двенадцатиэтажного здания, построенного из красного кирпича. Вот, мой дом на ближайшие несколько лет!

Две недели промчались, как сумасшедшие! Я блестяще сдала все вступительные экзамены. Остался лишь творческий экзамен, к которому я так готовилась. Накануне, прорепетировав в комнате, я замолкаю до самого утра. Берегу связки.

У входа в зал для сдачи толпится народ. Кто-то рыдает от того, что сдают нервы, кто-то шепчет молитву, кто-то молча смотрит в стену. Я выгляжу необычно, мягко говоря. Для полноты картины, поверх ярких румян я нарисовала себе веснушки черным карандашом. Ловлю на себе косые взгляды, и как мантру повторяю про себя: «Я пройду! У меня все получится!»

Сердце заходится в бешеном ритме, ладони влажные, будто я их только что вымыла, под сарафаном что-то колет в районе лопатки. Закрываю глаза, пытаюсь восстановить дыхание, медленно втягиваю в себя воздух и выдыхаю обратно. Уже лучше.

- Строкова! – слышу свой голос. – Следующая!

- Иду!

На подгибающихся ногах захожу в аудиторию. За дубовыми столами сидит приемная комиссия и во все глаза смотрит на меня. Перед глазами пелена, хоть убей, не вспомню сколько их было.

Выхожу на середину зала и объявляю.

- Строкова Светлана. Ах, Самара-городок.

Включается фонограмма, и я беру дыхание. Я делала это сто раз, все отработано до автоматизма. Расслабляюсь, звук выходит сильный, устойчивый, добавляю вибрато и милизмы.

Затем, по программе, пение под фортепиано. Я исполняю «Там нет меня».

Голосом заставляю сердца замирать и взрываю эмоции, физически чувствую, как проникаются педагоги. Наполняю звучание страстью и силой, сотрясая пространство, будто звуки вырываются из самого центра моего существования.

Третий номер – пение без музыки, акапелла. Это заключительный этап, я понимаю, что конец близок и скоро истина. Чувствую себя настолько уверенно, что вглядываюсь в лица напротив. Педагоги что-то озадаченно записывают, председатель комиссии хмурит брови.

К концу исполнения добавляю крещендо, постепенно затихаю и заканчиваю.

Слышатся аплодисменты, я кланяюсь, благодарю за внимание и покидаю зал.

Выбежав на улицу, сажусь прямо на лужайку в концертном платье и начинаю рыдать от пережитых эмоций. Наконец-то я могу их выпустить на волю. Мамочка, как же мне тебя не хватает! Набираю ее номер, слушаю гудки.

- Да, Светочка! – слышу родной голос.

- Мамуля! – всхлипываю, - я все! Отстрелялась!

- А чего плачешь, моя хорошая? Плохо выступила?

- Не знаю,